За горизонтами разума

Но в каком она виде, этого я не знал. Есть, конечно, компрессоры по переработке воды... Да и вообще весь мой шаттл был доверху забит всеми возможными средствами для выживания. «Я – первопроходец! Я – колонизатор!» – вспомнил я слова нашего гимна в колледже. С детства я мечтал только об этом. Записался в программу еще в 12 лет. Готовился, ждал, проходил экзамены. Как-то на одной из лекций учитель сказал: «Вы пчелки-разведчики!» И это точно. Мы летим в самые дальние и неизведанные уголки Вселенной, летим по одному, и это дает экономию ресурсов и возможность долететь как можно дальше.

Мы стремимся на те планеты, которые находятся в «зеленой зоне» – индекс подобия Земли – а значит, могут быть пригодными для обитания. Так что все, что я пока знаю об этой экзопланете – возможно, наличие воды, твердая поверхность, наличие атмосферы. Но пока это только возможно... Надеюсь, она не окажется океанидом, полностью покрытым водой. Провести подробный анализ с орбиты очень сложно, нужно отправлять зонды на планету. Они возьмут пробы воздуха, почвы, замеры радиации и прочее. А там уже можно подумать и о том, чтобы самому спуститься... Как говорится, познакомиться поближе. Очень заманчиво! Я четко помнюинструкцию — это разрешается только в том случае, если все показатели не превышают максимальной «красной черты». И только если я буду абсолютно уверен в успехе. 

Ее зовут ZOLY 316. Если решусь на нее сесть, буду жечь топливо, которое предназначено на дорогу обратно, а значит, это будет билетом в один конец.

Поэтому я должен быть в ней абсолютно уверен. Только в этом случае предполагается, что я смогу благополучно сесть, отправить сигнал «успешная посадка» и поставить временный бокс (небольшую куполообразную пластиковую палатку). У меня есть генератор кислорода, и внутри моей палатки будет подходящая температура и воздух. Но... Всегда есть «но». Сколько уже таких пчелок не вернулись домой, окрыленные первым успехом. 

Я размышлял, стараясь не поддаваться лишним эмоциям.

Конечно, мечтал об этом долго. Но я должен несколько раз все проверить и перепроверить. У меня нет права на ошибку. Плата – моя жизнь. А она теперь не только моя. Я вспоминаю лицо Лады, ее молящие глаза. Нет, она не отговаривала от полета, знала, что это бессмысленно. Я столько лет к этому готовился и мечтал... Но в уголках ее глаз я читал тихую мольбу. Обещал, что мы всегда будем вместе. И улетел.

Я вышел из кабинки и обтерся сухим полотенцем.