Плут, или Жизнеописание господина Плутнева

Нужен ему помощник, вот я о тебе и подумал. Глеба ты же у меня забрал?

– Газон заземлит, если узнает, – про Глеба пустил мимо ушей, дело сделано.

– Это не в нашем районе, нет там Газона. Да вообще братва с вояками не возится, они на всю голову больные.

– А интерес твой?

– Если выкрутишь что, отдашь долю малую.

Полкаш оказался тупым и бесстрашным; он начислял офицерам левые надбавки, а потом собирал их в конвертах. Я стал при нём вроде адъютанта по экономическим вопросам. Глеб, светлая голова, пару схем нарисовал, обложил договорами, чтоб хоть не впрямую воздух отсасывал.

Глеб при деле и окладе, помощника взял. Палочкин за наводку своё получил. Банкир доволен, Полкаш не сразу сядет, еще деньги покрутятся у него. Даже Полкашу хорошо.

Мне, сука, плохо!

Как закрутилось с воякой, я без стакана спать не ложился. Всё виделось, прознает Газон про мой левак, и почикает тело моё белое карандашом Кривой на лоскуты кровавые.

А ещё Полкаш бухал запойно. Уедет с генералом на заимку в глухомань и сидят неделю, пьют, охотятся, в бане парятся.

Я им водку вожу, он командует, стоя в сугробе по колено, обмотавшись простыней:

– Выпей с генералом. Тебе така честь выпала! – И генералу: – Видал, какой у меня мальчик ловкий на посылках.

А мальчику мечталось забить ему в хавло бутылку, чтоб гнилушки прыснули на снег и юшка полилась. Эта мысль, как рука на причинном месте, возбуждала! Никого и никогда я не мечтал замочить, как этого полкаша тогда. Но я ни одной души христианской не порешил в своей жизни, это факт точный, хер оспоришь.

УК мне Библия и Коран.

Полкаш обсирал всё вокруг, как курица, но яички золотые нёс справно. Военный и пьяница – мой идеал начальника! Но иногда его заносило так, что никакого бабла не нужно, только сховаться от полудурка. 17 июня 2001 звонит на мобилу:

– Мигом явиться! Одна нога здесь, другая там!

У меня со вчерашней днюхи качан трещит, перегаром разит, самому дышать противно. Тащиться за сто километров в падлу. Ещё и стрелка забита с Колей Твиксом, бабло ему сдать самогонное и там по мелочи, не соскочишь.

Коля простой, а нутром чует, я и так каждый день на измене, что левак про рембазу вскроется. Послал Глебку. Порешали в «Фаэтоне», выхожу на крыльцо, почесать яйцо, опять набирает:

– Холуёв своих не подсылай! Приказываю лично явиться!

Вхожу. Глебушек на каркасе жопу греет посреди кабинета, бельевой верёвкой обмотан. Рожа белая, как у жмура, гаврила в ногах валяется.