Эльфийский талисман

Мне на работу выходить послезавтра... Наверное, послезавтра, я точно не знаю. А где мы теперь? Скажи, где?..

И вскочив, побежала прочь по тропинке.

На ручку оставшейся на берегу канистры опустилась летающая ящерица. У ящерицы были кожистые перепончатые крылышки, длинный узкий, раздваивающийся на конце хвост, тело покрывали мелкие перья, а черепашья пасть полна крошечных зубов. Ящерица была весела и беззаботна и, как успели убедиться москвичи, совершенно безобидна – её товарки охотно брали хлеб и орешки с протянутой ладони.

Глядя на нагло выпрашивающую подношение ящерицу, Юра думал о том, как же не хочется возвращаться в лагерь. Даже если Анечка не расскажет об очередном признании в любви – за что Володя мог приятеля запросто побить, возиться с севшим на мель плотом под сочувственные перешёптывания обеих девушек решительно не хотелось.

Зажатое среди скал озеро оказалось не озером, а рекой – что совсем не свойственно горным рекам, глубокой и полноводной. Вода в ней начала прибывать, стоило москвичам отчалить – тяжёлый, неповоротливый, сбитый из полудюжины цельных стволов плот с шалашом и опорой для самодельного рулевого весла поволокло, судя по солнцу, на север.

Это был по-настоящему страшно – поросшие лесом утёсы закрыли небо. Кое-где высоко над рекой были переброшены длинные, узкие каменные мосты – в заброшенных башнях при въезде гнездились совы и птеродактили. У торчащих из воды скал бурлили водовороты – промокшие, испуганные, голодные москвичи несколько раз порывались, но так и не рискнули причалить.

Вечером следующего дня так же неожиданно вода начала спадать – вырвавшись из теснин, река продолжала течь на север среди невысоких, поросших лесом холмов. Низкие берега не так давно были подтоплены – на берегу обнаружились кучи древесного лома, прибрежные тростники покрывал тонкий слой рыжеватого ила. Ночевали на берегу, отправляясь в дальнейшее плавание с некоторой опаской – но повернувшая на запад, мелевшая, широко разлившаяся река не спешила показывать норов.

Не зная, на что решиться, Юра посмотрел на часы – без нескольких минут два, причём сразу не поймёшь, дня или ночи. Раз за разом проходящее через зенит маленькое жёлтое солнышко вставало и садилось всё позже и позже, превращая день в ночь, а ночь в день. Засекая время восхода и заката, Володя определил, что в здешних сутках двадцать шесть часов с минутами, и что планета имеет заметный наклон оси – ночь длится десять часов, тогда как день – целых шестнадцать.