"Театр в провинции"

А на том, далеком рубеже можно было повернуть обратно! Можно было… Можно было, там, где осталась точка поворота, Где не шла за городом к холмам равнодушной поступью пехота. Где толпа не жаждала: «Убей!»… Я был чист и смел, силен и честен. Я – не прав. Я знаю, но на мне долг. А долг превыше чести. И – толпа ревет. Копыта – бьют. Все идет по плану, как решилось. Уже скоро. Несколько минут. Несколько секунд. Ну вот, свершилось…

Я молчал, не зная, что сказать. Да и где указано, ЧТО должен делать автор, когда герой цитирует его собственный стих?

И уже не слыша голоса, смотрит, безнадежно сожалея, В мутные пустые небеса Пятый Прокуратор Иудеи…

Прокуратор вскинул голову.

И впервые за все время горького монолога посмотрел прямо на меня.

- Так не повтори моей, ошибки! Слышишь, поэт? Когда придет твое время - сделай правильный выбор!

Его глаза под тяжелыми набрякшими веками сверкнули неожиданно ясно и молодо. Я приподнялся, хотел что-то ответить. Но порыв душного ветра, прилетевший сюда должно быть из раскаленных недр Иудейской пустыни, взвихрил пыль и швырнул ее мне в лицо.

Я тяжело закашлялся, хрипя и задыхаясь. Рев толпы за стеной приблизился, ударил в уши. Казалось, там беснуется одно жаждущее крови многоголовое чудовище! Я застонал, пытаясь вырваться из этого кошмара…

- Валечка, что с тобой? Очнись, пожалуйста!

Чья-то прохладная мягкая рука коснулась моего лба, смывая страшное видение. Я с облегчением выдохнул, открыл глаза и увидел склоненное надо мной встревоженное лицо Анечки.

- Как ты меня нашла? – пробормотал я.

И подумал, что правильнее было бы сказать: «Спасибо, что ты меня спасла».

- Я зашла в таверну проведать тебя. И нос к носу столкнулась с твоей встревоженной хозяйкой. Она сказала, что ты человек ты обязательный, и раз уж не вышел сегодня на работу, значит, с тобой что-то случилось. Я бросила все и побежала по указанному адресу.

- И увидела там драматичнейшую картину маслом: «Нищий поэт умирает от горячки».

- Не шути так! – слегка рассердилась Анечка. – Во-первых, можно накаркать, во-вторых, я не позволю тебе загнуться от банальной простуды! Прими-ка лекарство, господин сочинитель!

Оказывается, пока я валялся в беспамятстве, моя добрая фея, в лице любимой актрисы, уже успела сбегать в аптеку и притащить из дома два термоса – один с малиновым чаем, другой с куриным бульоном.