"Театр в провинции"

«Учитесь властвовать собою!» Ха! Черт с вами, господин Онегин и с вашими дурацкими поучениями! Если девушка сама открыла мне свою душу, неужели я трусливо отвернусь?

Я стоял посреди комнаты, улыбаясь глупо и растерянно. А сердце билось все сильнее и сильнее, словно у влюбленного шестнадцатилетнего мальчика. И я вновь и вновь ощущал прикосновение мягкой руки к пылающему лбу, видел склоненное надо мной нежное лицо, печаль и ласку в синих глазах.

- Не знаю, что будет дальше, - прошептал я. – Как сложатся наши отношения, и все ли закончится хорошо? В пьесе, что предстоит мне сыграть, герой до последней страницы не решается объясниться героине в любви.

Но если Аня снова попробует признаться мне, я не оттолкну ее и не обожгу душевным холодом. А еще лучше - признаюсь первый сам! Посреди обычной беседы или в пылу репетиции – не важно! Не все ли равно – играть или жить? И то, и другое нужно делать достойно.

Я зажмурился, чтобы снова вызвать в памяти милый, светлый образ, но расслабиться и помечтать мне не дали.

Где-то внизу гулко стукнула дверь, простучали шаги по лестнице, и в комнату ввалились оба моих философа, «благоухая» сложносоставным перегаром. Щеки у обоих по цвету могли посоперничать с облетающим в парке кленом, глаза восторженно сияли, а на лицах расплывались блаженные улыбки.

- Болящий дух врачует песнопенье, не правда ли, коллега? – восторженно голосил Павел Сергеевич. – Когда благородный юноша с гитарой сыграл нам композицию БГ «Самый быстрый самолет», я почувствовал, как улетаю вместе с ним в Обетованные Небеса, а все повседневные заботы брошены внизу, подобно ненужному балласту.

- Полностью поддерживаю ваше мнение, дорогой друг! – умиленно вторил ему Петр Алексеевич. - Ибо, как сказал классик: «Из наслаждений жизни одной любви музыка уступает, но и любовь – мелодия». Ах, друг мой, нужно иметь столь чистое сердце, как у вас, чтобы так наслаждаться подлинной гармонией!

Он всхлипнул и высморкался в какое-то подобие платочка. А потом, разнежившись окончательно, повис на плече друга.

Я усмехнулся. Теперь стало ясно, куда пропали эти любители искусства и почему они не доложили Ксантиппе, что я заболел. Похоже «сладкая парочка» увеялась вслед за Стасом и рок-музыкантами отмечать удачное завершение концерта, да так и осталась ночевать незнамо где. Тут мои приятели все-таки заметили меня, разом остановились и растерянно заморгали.

- Э-э, позвольте спросить, синьор Валентин, а что здесь было, пока нас не было? – удивился Павел Сергеевич.