Суженый

На его правой лопатке был рисунок воробья. Да, не самый крутой знак для колдуна, тем более самого младшего здесь. Сидорову недавно исполнилось шестнадцать. Его мать, чересчур заботливая женщина, сдувала с единственного сына пылинки.

К нему присоединились все, кроме Романовых, Захарова, Метельского, Птичкина и Рубенштейна. Они пришли последними, поэтому до сих пор парились.

– Какие красивые молодцы! – послышалось от прибрежных зарослей, и к воде вышли более дюжины голых красавиц с золотыми, черными и зелеными длинными волосами.

У всех маленькие румяные лица с алыми губами, красивые гибкие формы и прелестнейшие голоса. – Разрешите с вами поплавать!

И не дожидаясь ответа, побежали к воде. К Ване приклеилось по девушке с обеих сторон. Они смеялись и тащили его на середину озера. Кравченко Колю, опьяненного видом стольких девушек сразу, одаривали поцелуями, постепенно уводя на дно.

Когда оставшиеся шестеро вышли к воде, разгоряченные, окутанные древесным паром, их товарищи уже с радостью захлебывались водой.

– Блин, русалки! – выплюнул Костя.

– Смотрите, девочки, – крикнула черноволосая красавица, – еще молодцы пожаловали!

Она присвистнула, и из зарослей выскочили новые русалки. И где только прятались?

– Пошли вон! – гаркнул Богдан, и нерадивые духи задрожали. Похоже, сила голоса действовала и на них. Парни, почти захлебнувшиеся водой, очнулись и полезли на берег. Отплевывались, опустили головы, стараясь ни на кого не смотреть.

– Ну полно, дружок, – булькнуло из воды. На поверхности показался старик с волосами и бородой из тины, руками лягушки и чешуей по всему телу.

– Поигрались девицы, всего-то.

– Я это не контролирую, – пожал плечами Богдан.

– Ой ли? – водяной склонил голову на бок. – Разве не учат нынешних молодцев перед тем, как залезть в чужой водоем, повиниться перед его обитателями? Девушки у вас разумнее. В следующий раз будьте осторожнее. И проведите обряд, иначе не пустим в озеро!

И пропал. Затем действие голоса окончилось, русалки нырнули под воду, напуганные.

– Ты знал? – спросил у Кости Рубенштейн Ираклий, темный шатен с глазами цвета чайной заварки.

Петербуржец в энном поколении, из важной колдовской семьи, по сути, главной в городе. Да, еще более важная птица, чем Попов.

– Что они будут здесь, нет, – ответил Костя. И Ксюша ничего не сказала, интриганка! – Стоило догадаться. Спасибо, дедуля, удружил.

– Ладно, – Стас потер виски. Какой-то насыщенный первый день у них. – Давайте быстро окунемся и пойдем спать.

На том и порешили.