Диван Набокова

Осталось только чувство тревоги и две-три картинки: ущербная луна — страшная, желто-красная,  словно обглоданная чудовищами, - висит над крышей особняка. Плохо освещенный коридор. Ведьма спускается по лестнице, в руке у нее черная свеча. Город горит, горит...

Казалось, она проспала не более минуты, но когда Алиса открыла глаза, поезд был уже на подъездах к Москве и проводница громко требовала сдавать белье.

Ужасно хотелось бежать к кассам прямо на вокзале. Она сдержалась и зашагала к метро, но ночью, в уютной квартире друзей, сны повторились.

- Она далеко, - сказал Роберт, - не дозваться.

Дом это знал. Он не ошибся в девочке. Она сумела оживить его творение, заставить биться выдуманное сердце. Она дала ему имя и душу. 

Оставалось обрести плоть.

Ведьма засиживалась все дольше, желая дождаться темноты. Без света ей было спокойнее. Что-то происходило: дом волновался, оживал под лучами, его язык становилось понимать все труднее. Она стала опасаться, что может его потерять, от этих мыслей Ирина становилась все злее, придиралась к девчонкам, Гизеллу тоже изводила.

Гизелла была ее собственностью — как и дом. После того, как отец вернулся, можно было бы про нее забыть. Но та почему-то захотела встречи. 

- Я надеялась, вы будете мне как дочь, - призналась она, вертя в руке чашку. Ирина чуть не подавилась.

- Вы не настолько меня старше, - пробормотала она. Гизелла грустно улыбнулась.

- Разве это важно? Дочь любимого человека, сестра моего малыша.

Она пригласила ее зайти снова — то ли из жалости, то ли назло родителям. Те знакомства не одобряли. Тем больше оно нравилось Ирине.

Гизелла замуж больше не выходила, зато с головой ушла в околобогемную жизнь, завязала знакомства с поэтами, поила их на кухне чаем и чем покрепче. Когда Ирина утвердилась в особняке, Гизелла с жаром взялась за организацию поэтических вечеров, но славу уступила Ирине.

Как прежде, собирались на концерты. Галина как-то вклинилась со своими знакомыми — притащила группу музыкантов в старинных нарядах. Пели хорошо, публики собралось немало, но продолжения не последовало. И вновь звучала классика, гремел рояль, фавны с потолка косились на дам в вечерних платьях и кавалеров во фраках и смокингах. Дамы выглядели недурно, на большинстве мужчин фраки смотрелись как на корове седло.