Диван Набокова

Их варят в кипящем масле по рецепту Марка Твена  в "Принце и нищем" - ме-едленно опуская в масло на веревке.

- «Что вы делаете? - вопят казнимые,» - подхватила Алиса, - «библиотекари - интеллигентные люди!»

- «А вот хрен! А вот хрен!» - раздается дружное скандирование, - кивнула Галка, - девушка, а вы что ржете на халяву? Где ваши ценные предложения?

- Библиотекари пьют, - неловко ответила Зоя, - поют, пляшут при свете костров...

- Размахивая лифчиками! - уточнила Алиса.

- Веселятся! А самый волнительный момент, - Зойка осмелела, - когда министра культуры отправляют в космос.

- Без скафандра! - закончила Галина, - действительно волнующее зрелище! Мы круты! - отдала она пионерский салют, - Родина нас не забудет.

- Ну тебя, - фыркнула Зоя, - лучше помоги. Что еще можно в отчет вставить?

- Да все! Вот, 27 концерт будет, стихи писателя имени дивана. Чем не мероприятие?

- А как его назвать?

- Да цитатой какой-нибудь! Погоди... Вот: «Пронзи меня, воспоминанье о баржах петербургских туч».

По моему, достаточно пафосно.

- А стихи чьи? - простодушно спросила Зоя. Галка закатила глаза.

- Зайка, ты чей диван, помнишь?

- Да я его с Гумилевым все время путаю, - созналась та, - Набоков — он В.В.?

Алису эта возня то смешила, то раздражала. Она не понимала — почему нельзя действительно отметить День города? Материал-то благодарный. Галина на прямой вопрос поджала губы и произнесла с директорской интонацией: «Алечка! У нас свои празлники!».

Ирина Альбертовна была не столь кратка и разразилась речью о том, что они и без того поддерживают петербургские традиции. «Знаете, Алечка, Раневская считала, что восьмое марта придумал импотент — разве можно заботиться о женщине всего один день в году?». Губы при этом она складывала в гузку, в точности, как Галка, а на слове «импотент» споткнулась столь явственно, что не рассмеяться стоило большого труда.

Алиса и сама удивлялась, как мало волновали ее все эти заботы.

С тех пор, как она вернулась в Питер, пробыв в Москве на три дня меньше запланированного, жизнь стала удивительно легкой. Никогда еще ей так хорошо не рисовалось, не писалось, не просыпалось по утрам. Сны стали яркими и очень реальными.

И никуда не деться было от предчувствия, что вот-вот оно сбудется.

Алиса поймала себя на том, что ищет Роберта в толпе,  вздрагивает от случайных звонков — а вдруг.