Я переверну этот мир

Девушка, облокотившись на стену, стояла рядом и с интересом разглядывала всё происходящее. Она что-то перебирала руками позади спины. Однако все, отвлеченные происходящим, даже не заметили этого.

— Я думаю, — медленно произнес Нортон-старший, — что не стоит портить такой важный вечер из-за глупого поступка… Всем в гостиную! — обратился он к детям.

Те, немного разочарованные, повиновались. Луна шла рядом с Марком, поэтому позволила себе тихо произнести:

— Не расстраивайся, Марк.

Посмотришь ты на это прекрасное зрелище.

— Все в гостиную! — повторил Нортон, глядя на Василису.

— Азалия, — обратился к няне Нортон-старший, — все готово?

— Да, господин, — подобострастно прошелестел нянин голос. — Все убрано соответственно случаю, камин давно растоплен, сундучок на столе…

— Прекрасно, Азалия, вы можете идти, — кивнул Огнев. — Елена, пройдите с Марком и Луной в гостиную, я буду через миг…

Елена легко кивнула и, больше не обращая на Василису внимания, пошла по коридору.

Марк послушно последовал за ней. После украдкой вопросительно глянул на Луну, однако та, ничего не говоря, быстро прошмыгнула в гостиную. Девушка села на красиво расписанный стульчик слева от Елены Мортиновой. Справа на трехногой табуретке восседал Марк.

А Василиса осталась с отцом наедине.

Часовое зелье

В гостиной царила тишина, лишь весело потрескивал камин да тикали изящные часы-домик на стене. Как и предположила Луна, от вчерашнего праздника не осталось и следа.

Мало того, комната вновь уменьшилась до привычных размеров, а если точнее — стала раз в десять меньше, чем на балу. Огромная хрустальная люстра со свечами исчезла.

Теперь здесь находился диван, накрытый синим плюшевым покрывалом, три больших кресла возле самого камина и кофейный столик в углу. На полу между ними была расстелена бурая медвежья шкура с темными подпалинами. Луне очень хотелось поскорее пройти это чёртово испытание.

Ей было очень скучно и неприятно находиться в этом помещении. Казалось, воздух уплотнился от витающего в комнате напряжения.

Марк, сидевший недалеко от девушки тоже скучал. Сложив руки на груди, он со скучающим видом рассматривал единственный канделябр на потолке.

Напротив на диване разместились все дети. Они выглядели необычно притихшими. Госпожи Азалии и господина Эрна не было: вероятно, прислугу не пустили на столь торжественное мероприятие.