Я переверну этот мир

Обладать ею — редкое счастье, удел избранных… Бывает, что эта сила проявляет себя раньше, до испытания. Поэтому, согласно традиции, я должен спросить, не было ли у вас необычайных проявлений? При вспышке радости или гнева — неяркое свечение, россыпь искр, а может, нечто похожее на огненные цифры? — Он медленно обвел детей взглядом.

Луна помнила этот вопрос из книги, но он всё же застал её врасплох. Она помнила: на протяжении всей жизни Феникс каждое полнолуние просыпалась среди огромной кучи цифр, а потом ночь напролет «игралась».

За это время девушка уже научилась составлять их в квадраты, круги, а после и в звезды, менять размер, строить в ряд и ещё много чего… Однако до того момента, как она нашла в доме родителей ту книгу и карту, Луна думала, что это сны. Хотя нет, даже когда это случилось… Она не задумывалась об этом, пока не услышала этого вопроса.

— У меня такое было, — внезапно сказал Норт, — сегодня. После того… м-м-м… В общем, я немного разозлился, мои ладони вдруг стали очень горячими и как полыхнули фиолетовым огнем! Честно говоря, я… даже немного испугался.

Нортон-старший обменялся с Еленой быстрым взглядом. Лицо женщины осветилось радостной улыбкой. Марк присвистнул, за что получил от госпожи Мортиновой строгий взгляд. Человек в кресле одобрительно крякнул.

— Больше никто не испытал столь радостного знамения? — Нортон-старший обвел детей взглядом и остановился на Василисе.

— В моей жизни никогда не было радостных знамений, — ответила ему Василиса.

— Особенно в последние месяцы.

На Луну Нортон даже не смотрел, поэтому та позволила себе лёгкую ухмылку. И зря. Марк сидевший довольно близко заметил это и пошёл в сторону окна. И вдруг тревожная мысль промелькнула в сознании среброволосой.

«Сегодня полнолуние!»

Заметив смятение девушки, Марк пошёл ещё быстрей. Тяжёлая занавеска скользнула в сторону, открывая путь небольшим лучам луны.

Луна беспокойно сжала кисти, но это, конечно, не помогло. Целый сноп чисел образовался вокруг девушки.

Она быстро прокрутила их вокруг и резко опустила руки вниз, как бы бросая маленькие цифры на пол. Однако те, не долетая до пола исчезали, распадаясь на небольшие серебристые песчинки.

Воцарилось изумленное молчание. Даже Марк не думал, что такое может сделать тринадцатилетняя девчонка. Луна беспокойно дышала, стискивая зубы от злости. Нет, она злилась не на Марка, а на себя. Зачем она только позволила себе эту чёртову ухмылку.