Я переверну этот мир

Луна скучающе вглядывалась в происходящее на суде, когда странные звуки позади привлекли её внимание. Уже довольно знакомые действия вокруг совсем не привлекали внимание, поэтому девочка тихо поднялась с места и, развернувшись, быстро подбежала к красной шторке. Ляхтич был сильно увлечен происходящим в центре зала, поэтому даже не заметил, как улизнула среброволосая.

Девушка тихо отодвинула плотную ткань и заглянула внутрь небольшого помещения, чуть не столкнувшись нос к носу с молодым пареньком. Его черные короткие волосы создавали на голове лёгкий беспорядок, а глубокие голубые глаза с любопытством рассматривали девушку.

На вид парню было около шестнадцати лет. По телосложению он сильно напоминал Марка: широкие плечи, скрытые плащом, и высокий рост, из-за которого незнакомца приходилось сильно наклоняться, чтобы не стукнуться головой об потолок. На левой руке его красовался золотой браслет. На нем поблескивал черный циферблат с серебряными стрелками и цифрами — знак Школы Темночасов.

— Кто ты и что здесь делаешь? — требовательно и даже как-то надменно спросила Луна.

Парень усмехнулся, показывая свои ямочки, и, прикрыв голову капюшоном, развернулся. Незнакомец выпрыгнул через открытое окно и вскоре снова показался там. Низкий приятный голос юноши прозвучал настолько тихо, что Феникс еле расслышала:

— Я Том, — ответил парень, взмахивая чёрными крыльями с красной каймой.

«Полудух что-ли?» — тут же предположила Луна.

Внезапно кто-то с силой потянул девушку за собой, усаживая ту на скамейку.

Из-за резкого точка Луна еле смогла удержаться на месте. Её поймал Марк, которого, между прочим, поставили следить за юной часовщицей.

— Старение! Пятьдесят лет. — Мандигор взмахнул своим белым жезлом, направляя его на отца Ника.

Внезапно лицо Лазарева покрылось старыми морщинами, а волосы его начали стремительно седеть. Однако, мысли Луны были вовсе не о суде. Из головы всё не выходил таинственный незнакомец. Что ему нужно? Откуда он взялся? Столько вопросов.

Но в книге безусловно не было и упоминания о нем.

Тем временем Константин Лазарев окончательно состарился. Прошлые его черты лица почти не узнавались из-за старческих морщин. Многие смотрели на некогда здорового мужчину с сочувствием, дети со страхом. Лишь Нортон-старший и Елена явно наслаждались сценой, их лицо светилось злорадным довольством.

— Константин Лазарев, вы пробудете в таком виде до выяснения обстоятельств по вашему делу.