В поисках счастья

Затем я сходил на пекинскую оперу. Трудно поверить, что такое возможно всего за несколько секунд! А сейчас, – добавил он, – количество посетителей во много раз увеличилось; в будущее-то люди заглянуть боятся, и я здесь не исключение; в основном все предпочитают перенестись в прошлое. Многие живут тем, чего уже не вернёшь; даже если это самое прекрасное, что было в твоей жизни, следует оставить это в прошлом и двигаться вперёд. Музей бесплатен, и некоторые жители Эйри без конца возвращаются к жизни с любимым человеком, которого не вернёшь; к минутам триумфа и преходящей славы; к своим детям, которые выросли и покинули их, а тогда были такими милыми, ласковыми малышами, – всё это теперь можно воссоздать искусственным путём.

Именно они, а не туристы, стоят в очереди каждый день у порога музея: они пленники своих воспоминаний, которые окружают их в реальном времени. К этому, говорят, очень легко привыкнуть; поэтому, даже если ты всеми брошен, а был обожаем, если ты болен, а был здоров, нужно найти в себе силы жить, глядя вперёд, как бы тяжело ни было. Но, может быть, ученики Гонга Ну доведут его замысел до конца, и тогда человек сможет существовать в разных измерениях, изменяя многие события прошлого в лучшую сторону. Тогда можно будет избежать многих бед. А время уже стало относительным, к счастью или к сожалению. Но есть у меня одна мечта. Человек веками боялся смерти: его пугала неизвестность. Мне всегда так хотелось посмотреть, что же там, за последней чертой; как грешники мучаются в аду, и раскаялись ли они в своих злодеяниях.

– В этом мало привлекательного, – ответила Каная, – сплошные терзания и мучения, вечное горение в огне, тела, растерзанные страшными чудовищами; кто-то раскаялся, а кто-то искушённый, конечно, нет; изуродованные в разной степени лица, что соответствуют духовному облику грешника во время земной жизни, и вечное, вечное ожидание стирания души, когда всё это закончится, и они, расплатившись за всё, станут ничем, так как не достойны вечной жизни…

– Ты говоришь об этом так спокойно, Каная, как о чём-то таком обыденном, очевидном для всех, – заметил Сюагань.

– Вы учёный, и должны знать, что почти половину жизни человек проводит во сне, – продолжала Каная. – И, как известно, человек ко всему привыкает, даже к болезням и одиночеству. Я просто привыкла, Сюагань, к своим сновидениям настолько, что уже почти не обращаю на них внимания. А в детстве я, проснувшись, кричала так, как будто меня зарезали.