Калинка-малинка для Кощея

Однако моей настырности позавидовала бы Забава в момент обворожения очередного кандидата в мужья.

Пришлось усадить на лавку, тревожно и внимательно всматриваясь в лицо, взять за руку и старательно изображать обеспокоенную чудесницу. Впрочем, Дивислав изначально не особо проникся, будучи погружённым в собственные мысли. Поэтому пришлось усиленно потрясти его за руку и сесть поближе.

— Дивиславушка, — промурлыкала я, разве что не поглаживая по плечику. — Не молчи, коль печаль такая, поделись со мной печалью… Если, конечно, это печаль.

Он покосился на меня:

— Слушай, ты всегда такая?

Ну, уже хлеб. А то сидит весь в себе, страдает, как не знаю что. А так, вон, даже в глазах огоньки вспыхнули. Одновременно лукавые, удивлённые и страдальческие.

— Ты всегда такая, да? — зачем-то уточнил он.

— Ага, — кивнула я, — а бывает и хуже. Кстати, раз уж тут пытаешься мне что-то говорить про свадьбу, то вот есть возможность одуматься и убежать далеко-далеко.

Дивислав хотел было что-то сказать, но я невесомо приложила указательный палец к его губам.

— Но не ранее, чем отыщем Леля, — строго сказала. — Раз уж знаешь, чем можно помочь.

— А если не знаю? — невинно поинтересовался он, накрывая своей ладонью мою и легонечко сжимая.

При этом смотрел так, будто и впрямь ничего лишнего ему неизвестно и вообще он не сын Кощея, а мальчонка-зайчонка из лесочка. Ну нетушки, друг мой милый. Не обманешь.

Я с укоризной посмотрела на него и покачала головой. Дивислав понял, что обвести вокруг пальца не получится, и тихонько вздохнул.

При этом даже не подумал выпустить мою руку.

«А я и не возражаю, — мелькнула мысль. — Пусть держит, коль нравится».

Хотя, конечно, на самом деле нравилось и мне. Прикосновения Дивислава были на удивление приятными и приносили необъяснимое чувство покоя. Возможно, правда, всё дело в том, что после ворожбы и мне не по себе, и он не в восторге.

— Расскажи, — тихо попросила я и аккуратно сжала его ладонь в ответ.

Даже Вася затаился и не вставлял свой клюв в беседу.

Тишка и Мишка ёрзали туда-сюда, но голоса не подавали. Для постороннего человека оно и не слышно, но с ними живу не один год, поэтому прекрасно знаю, в какую сторону направились близнецы-домовые.

— Дело нехитрое, — мрачно сказал Дивислав.

И сразу стало ясно: «Всё плохо». Конечно, Дивислава я не слишком хорошо знала, но чутье не обманешь. Да ещё и тон такой, что мало не покажется.

— Счаста и Горыныч — брат и сестра. Отец один, а матери разные.