Певчий дьявол

Мои родители, примчавшиеся на зов, вели себя очень спокойно, паники не поднимали и успешно успокаивали мать и отца Кая, которые не отходили от кровати сына ни на мгновение. Мама, правда, первым делом подозрительно ощупала меня, уверенная, что врачи наверняка что-то пропустили, но быстро успокоилась, а психологической помощи при наличии более потрясенных людей от нее можно было не ждать. Папа ограничился крепким объятием и периодическими попытками напоить меня не очень хорошим кофе из автомата, которым я активно сопротивлялась.

Правда, когда заснула прямо на стуле в палате Кая, то все же поддалась на уговоры, и Вий меня в этом поддержал. 

Лучше бы его рядом вообще не было. Судя по многообещающим взглядам, которые на него бросала мама, можно было предположить, что на ближайшие полгода песня «А как же он тот симпатичный молодой человек? Ты не упускай, все девки в обморок от зависти упадут» мне обеспечена. Меня это ничуть не радовало, как и то, что мои родители, успокоив мать и отца Кая и отправив их дремать в специально выделенную для них палату — даже думать не хотелось, сколько за такую вежливость и профессионализм отвалил мистер Марков, — пристали к варлоку, который терпеливо отвечал на все вопросы и, кажется, даже нашел с ними общий язык.

Правда, под утро все-таки сбежал, мотивировав это тем, что ему не мешало бы поспать.

Правоохранительным органам, а потом и прибывшим специалистам, вызванным Эрнестом, Вий ничего не рассказал. Я его понимала: насколько можно было судить по его виду, колдуну пришлось использовать немалое количество своей силы, чтобы защитить как себя, так и друга от взрыва, но не станет же он делиться этим с каждым встречным? Даже мне он буркнул что-то неразборчивое вроде «Не твое дело, живы — и ладно» и намертво замолчал.

Вытащить из него не смогли ни слова, и врачи списали это на посттравматический шок. Когда миловидная женщина с уверенностью обещала мистеру Маркову, что парень со временем сможет обо все рассказать, я, скромно притулившаяся в уголке и сидящая, как мышка, чтобы не выгнали, заметила, как Вий издевательски улыбнулся. Разумеется, вряд ли вся эта кодла хоть когда-нибудь догадается, что на самом деле произошло в съемочном павильоне и как Каю с Вием, оказавшимся в эпицентре взрыва, удалось выжить. Но меня тогда это мало интересовало — даже допрашивать, как свидетеля не стали, потому что я бешеными глазами пялилась на дверь палаты, в которую поместили гитариста, и не слышала ни одного вопроса.