Певчий дьявол

***

— А чего не утром? Часов в пять?

— Срочный разговор.

— Оно и видно. Проходи. В чем дело?

— О Лис хотел поговорить.

— Что с ней? Опять натворила что-то?

— Да, напилась до потери ориентации в пространстве, едва нашли и вытащили из бара.

— В конце концов, я ей не нянька, так что нечего на меня так смотреть. Будешь?

— Да, давай. В общем-то, проблема в другом. Ты вообще в курсе, что она в тебя по уши влюблена?

— Да, знаю.

— А ты не охренел ли? Может, что-нибудь предпримешь?

— За себя или за нее просишь?

— Ублюдок, вот и разговаривай с тобой спокойно после этого.

Мне хочется тебе нос сломать.

— Попробуй.

— Да на тебя смотреть страшно — такое ощущение, что тебя долго и упорно волки жевали. Потом скажешь, что я воспользовался твоим беспомощным состоянием.

— Ты тему-то не переводи. От меня чего хочешь?

— Сам-то что думаешь?

— Я ей уже говорил, что в моем мире ей не место. Сожрут и не подавятся. Здесь или самому волком становиться, или сдохнуть где-нибудь в подворотне. Она слишком слаба для того, чтобы выжить на сумеречной стороне.

— И что она тебе на это ответила?

— Ничего. Но судя по всему, к сведению не приняла.

— Так объясни ей еще раз!

— Я похож на попугая? Мне, знаешь ли, тоже не очень просто раз за разом душу наизнанку выворачивать.

— Значит, все-таки не зря она в твою сторону смотрит.

— Кай, заканчивай это все. Меня тошнит от таких разговоров. Рано или поздно жизнь все равно все расставит по своим местам.

Глава IV. Часть 2. Ведьма

Голова была квадратной и не помещалась на подушке.

Все тело ныло так, словно меня вчера били ногами, а кот, заглянувший с утра ко мне в комнату, подозрительно принюхался, гордо развернулся и пулей выскочил обратно. Не почтил, так сказать, своим королевским вниманием. Когда я соизволила высунуть нос из-под одеяла, страдальчески морщась и проклиная все свете, то узрела на прикроватной тумбочке стакан с водой и две таблетки рядом.

— О, папа, ты просто чудо, — прохрипела я, вцепляясь в подношение с жадностью божка, которому давно не поклонялись.

Выпила залпом и убралась обратно под одеяло, в спасительную темноту, как страус, пережидать бурю. То, что произошло вчера, вспоминалось с очень большим трудом, так что мне пришлось потратить не менее получаса, чтобы сложить из отрывочных воспоминаний полную картинку. Как только осознание сотворенного снизошло на меня, я в ужасе подхватилась с кровати, не обращая внимания на так и не прошедшую головную боль, и заметалась по комнате в поисках приличной одежды.