Певчий дьявол

Неделю потратила на то, чтобы подготовить нужную фигуру в холле особняка. Изобразить ее пришлось на потолке, потому что если бы Вий ее заметил — а будь она на полу, то заметил бы еще на входе непременно, — то сообразил, что дело как-то дурно попахивает. И затащить его нельзя было бы уже даже на аркане.

Ведьма нервничала, как перед своим первым призывом. Но переживала не из-за того, что готова ради силы убить собственного сына, а беспокоилась из-за возможности срыва ритуала. Отточить умения на более слабых целях возможности не было — сумеречная сторона бы мгновенно прознала обо всем, слухи распространились, а Вий был отнюдь не глупым, чтобы не догадаться, кто такое мог сотворить, вкупе с резко возросшими способностями матери.

Приходилось действовать наощупь и сразу: после того, как она вытянет дар из Вия, никто не сможет ей и слова сказать просто потому, что окажется заткнут собственными кишками и захлебнется в крови. Этот мир всегда признавал власть лишь сильнейших. Одной из которых и собиралась стать Анжелика.

Она с удовольствием наблюдала, как Вий, достаточно замкнутый, по обычаю нацепивший наушники, вошел в дом. Немного напряглась, когда парень замедлился перед фигурой, которой видеть не мог просто потому, что наверх не глядел, однако почуял исходящие от нее слабые эманации, и облегченно выдохнула, когда он все-таки ступил за границы начертанного круга. Короткое движение рукой — и сын взвыл от боли, выворачивающие суставы и внутренности. Пока Вий корчился в активированной фигуре, пытаясь вновь собрать себя по осколкам и понять, что случилась, Анжелика неспешно спустилась со второго этажа и остановилась перед кругом.

Надо сказать, в этот момент она почти гордилась им. Ее сын раз за разом интуитивно выстраивал защиту от влияния фигуры, да еще такой силы, что Анжелике оставалось только восхищенно вздыхать. Однако опыта ему не хватало, и он не мог поймать уязвимые места плетения чар матери, и его собственные заклинания раз за разом срывались. А сила утекала, как вода в песок, с каждым мгновением делая его слабее.

Скоро даже головы поднять не сможет, когда дар будет вытянут целиком, а там наступит и черед жизненных сил — что поделать, справедливая плата за использование опаснейшей и сложнейшей демонической фигуры.

— И это ты называешь уроком? — прохрипел Вий, вопреки всем ее ожиданиям поднявшийся хотя бы на одно колено и упершийся руками в пол.

— О, да, — ласково улыбнулась она. Алые отблески фигуры превратили улыбку в оскал бешеной гиены.