Взрослая колыбельная

Нельзя было летяшку бросать без помощи, нельзя и всё тут!

Спалось отвратительно. Неизвестно, где эта ни в чём не повинная зверушка, что с ней происходит. Что Волин станет с ней делать? Раз спорил с кем-то, должен будет её показать, как я понимаю. А потом? Что он сделает с ней потом? Может, отдаст? Для этого придётся не ругаться с ним, а просить по-хорошему, но я так и сделаю, если летяшку отдаст. Проглочу все злые слова и даже поблагодарю, если зверька это спасёт.

Да, придётся просить, хотя хочется треснуть по лбу и сказать всё матерное, что знаю.

Утром после завтрака мы с Лелькой (Белка ушла раньше) уже собирались выходить на лестницу, когда явился Жегло. К счастью, почти все уже разошлись, так что свидетельниц встречи не было. Лелька нервно сказала, что ей пора бежать, и мы с ним тотчас остались наедине – пустой коридор от тишины казался ещё больше, а каждый звук - громче. Мысли об учёбе, занятиях и обо всём остальном меня покинули моментально, потому что на руке Жегло висела вчерашняя корзинка.

- Это он?

Пожалуйста, ну пожалуйста, пусть это будет он!

- Да. Я тебе принёс. – Он оглянулся, как будто искал, куда поставить корзинку. – Волин только что отдал, пари всё равно выиграл. Я лично ставил против – никогда не думал, что он сможет у госпожи Марты выкупить летяшку, она же их колдунам не продаёт, и нюх на покупателей у нее, что у сыскаря. И уговорить кого-нибудь постороннего шансов мало, все же знают… кроме тебя.

- Он меня обманул!

- Ну, чего удивляться, это же Волин, цель средства оправдывает.

У Жегло голос такой… горячий, что ли. И говорит он с придыханием, будто что-то сексуальное.

Если бы не зверушка, я бы обязательно остановилась поболтать. Но некогда.

Как он там? Крышка с трудом открылась. Летяшка лежал в корзине на дне, свернувшись калачиком, и дышал так тихо, что вначале я испугалась. Его глазки были закрыты.

Эта скотина даже ничего мягкого ему не положила в гнездо, так что тот лежал на грубом дне.

В моей комнате точно найдётся что-нибудь подходящее. Жегло прошёл за мной следом и, оказавшись в комнате, стал рассматривать мою кровать и вещи, которые я вытаскивала из сундука. Особенно его интересовало исподнее, судя по всему, потому что он хмыкал не к месту, но ругаться не хотелось. Вот, эта майка подойдёт – из прошлого мира.

Осторожно подложив её под летяшку, я поставила корзинку на окно, к свежему воздуху.