Взрослая колыбельная

В тебе только и хорошего, что неизвестность и интерес – что в вашем мире по-другому. Может, вы по-другому это делаете. Ну ничего, глядишь, через годик-два одумаешься, оценишь, что тебе предлагают. Может и я тогда ещё надумаю спросить.

Жегло развернулся и ушёл, и мне с трудом удалось удержаться, чтобы не сказать ему вслед все гадости, вертевшиеся на языке.

Что за невезение? Разочаровывают один за другим, как сговорились!

Хорошо, что дел много, есть чем отвлечься. Почесав летяшку, уютно устроившуюся в корзине, я ушла на занятия в полной уверенности, что все неприятности, которые могли случиться, случились с утра, так что остаток дня можно ни о чём не переживать.

А оказалось, жизнь никогда нельзя предугадать. Когда после занятий я вернулась в комнату, зверёк был мёртв. Совсем, безвозвратно, окончательно, бесповоротно, неисправимо мёртв.

***

Гурьян бросал в сумку вещи, почти не глядя.

- Эй, ужинать идёшь?

Бакуня приоткрыл дверь. Некоторое время наблюдал.

- Что произошло?

- Отец приказал приехать.

- Зачем?

- Не знаю. Но он зол. Я устал от его придирок. То я идеальный сын, но я дурак дураком, не могу даже учиться как следует.

- Такое впечатление, что у нас один отец, - захохотал Бакуня. – Ну ладно, Корке твоей передать что?

- Скажи, буду через два дня. Ты кстати, помнишь наш уговор?

- Какой?

- О чем ты будешь молчать? Корка не должна узнать, что наши родители сговариваются.

- Да я помню, помню. Не скажу ничего, не боись.

Гурьян усмехнулся, но выглядеть при этом умудрился почти несчастным.

- Сам узнаешь, как тебя женить решат, а ты и слова против не сможешь сказать. Хорошо, если жена смирная и послушная попадётся, но где ты таких видел среди Первых дочерей?!

Поняв, что повысил голос, Гурьян замолчал и вышел из комнаты, ни сказав больше ни слова.

Часть I. Глава четвёртая

где решается важнейший вопрос - не послать ли

 всё к чёрту?

У меня никогда не было домашних животных – ни кошек, ни собак, но кажется, я поняла, какого это – их терять.

И не понимала, за что этот доверчивый зверёк, так тесно прижимающийся к моей руке, отдал жизнь. Я его подвела, я виновата – он пошёл ко мне на руки, бесхитростно радовался мне, а я отдала его бездушному колдуну, из-за которого малыш погиб.