Взрослая колыбельная

- И за это прости, - он наклоняется, крепко прижимается головой к моему плечу, дрожит, как будто у него горячка. – Но в этом я не виноват. Веришь? Я не знаю, что с ним произошло, я к нему всю ночь и близко не подходил, и пальцем его не трогал, просто открыл корзину, показал остальным, чтобы выиграть пари, и сразу отдал корзину Жегло, который говорил, что хочет к тебе зайти. У моих знакомых есть летяшка, я у них по нескольку дней гостил и ничего, он прыгает вокруг, на руки не идёт, но не болеет. Может, именно этот зверёк был от рождения обречён? Может, она обманула тебя, продала больного? Я не знаю.

Но поверь, я не хотел такого исхода. Потом я даже думал тебе нового купить, извиниться, но вряд ли бы ты приняла. Моей вины в этом нет. Но всё равно – прости, что так вышло. И прости, что сейчас мне вообще не до этого… Если бы ты знала, как мне было сложно видеть тебя и бояться, что ты навсегда останешься так далеко. Что я никогда не смогу к тебе прикоснуться. Что ты узнаешь и никогда, ни за что меня не простишь. Это просто пытка, каждая секунда пытка, я не подозревал, что такое может быть, что такое может случиться со мной. Разрушить всю мою выдержку, раскрошить силу воли, как будто она мягче сыра. Это сильнее меня…

Он говорил что-то ещё, но постепенно смысл стал ускользать, слова стали не важны. Я нашла его, нашла свою вторую половину. Он в моих руках, он моя половина, потерянная и обретённая часть, которая вернулась на место. Именно этого единения мне не хватало одинокими ночами, когда я спала, скрючившись под его плащом, и мечтала о том времени, когда буду спать не одна.

- Катя…

Время кружило голову, минуты текли, полные ласк и поцелуев. Одежда шуршала, сдавая позиции.

В свете камина белой кожей сверкнула моя голая грудь. Его торс тоже был голым, красивые крепкие мышцы, ключица, плечо… Он был прекрасен. А прижиматься грудью к его голой груди было просто ошеломляюще приятно.

И его голос… он постоянно что-то шептал. Между поцелуями, касаясь моих губ, рук, груди.

Он раздел меня, но платье осталось лежать на кровати, подо мной. Он развернул меня, как конфету.

Раствориться в человеке… так действительно бывает. Туман обожания превратил его в божество, идол, которому нельзя не поклоняться. У его ног лежало всё, что у меня есть, и отдавать самое дорогое было не жаль.

У его ног лежала вся моя жизнь.

Потом он передвинулся, навалился сверху, сжимая меня за талию, дрожа и раздвигая мои ноги, а потом вошёл в меня.