Обрученные луной

Но я тебе, братец мой Хольм, даже клясться не буду, ясно? Потому что если я такая мразь, чтобы собственного брата и невинную девушку на смерть отправить, кто мне и в этом соврать помешает? Уж ложной клятвы я бы тем более не побоялся!

- Ну да, - кивнул Хольм и улыбнулся. – Это я понимаю. Под хвост себе клятвы засунь. Сказал, что это не ты, значит – не ты. 

Встав, он быстро переоделся в чистые вещи. Нарядные, достойные не преступника, которого везут на казнь, а гостя или посла. Только оружия нет, даже плохонького ножа, и Хольм почувствовал себя хуже, чем голым.

Без оружия он не выходил из дома лет с пяти. Ну, ничего, привыкнет. Если успеет. А если нет, то и привыкать не придется. 

Брангард опять покосился на дверь, поморщился. Хольм тоже понимал, что Коты далеко не ушли, а слух у них не хуже, чем у него самого чутье, так что лишнего брат не скажет. И правда, Брангард лишь миг помедлил, а потом обнял Хольма, стиснув так, что пальцы впились в плечи, и еле слышно шепнул в самое ухо:

- Я тебя вытащу, слышишь? Потерпи, Хольм.

Что бы ни говорили, что бы ни делали – терпи. Я приду.

- Нет! - выдохнул Хольм в ответ, но Брангард уже отпустил его и стремительно отпрянул, а потом и вовсе вышел из комнаты.

Оба Кота тут же вернулись, и старший из них кивком указал на дверь.

Пожав плечами, Хольм пошел впереди, чувствуя, как спину сверлят неприязненные взгляды воинов-Рысей. Дворец выглядел странно пустым и тихим, хотя обычно на рассвете жизнь уже кипит. И это, пожалуй, было хорошо, Хольм на такое даже не надеялся.

Ему сейчас никого не хотелось видеть. Брангард и так все сказал, а отец… Он не пришел. Разве что сейчас ждет во дворе, но там придется прощаться наспех и тоже без лишних слов. Да и что им сказать друг другу? Как бы ни повернулось дело, вряд ли Хольм вернется домой, а значит, для семьи и клана он отрезанный ломоть. Может, оно и к лучшему? Нет изгоя – нет пятна, марающего честь Волков.

Первым, что бросилось ему в глаза во дворе, были носилки. Добротные, застеленные несколькими меховыми и шерстяными одеялами.

Лестана лежала на них, укрытая тонким покрывалом, и ее фигурка тонула в мягкой постели, так что лица не было видно, только серебро волос блестело в лучах едва вставшего солнца. Она не повернулась к нему, а когда Хольм сам подался в ту сторону, ему в спину уперся кончик меча в ножнах и подошедший Ивар процедил:

- Даже не думай. Клетка ждет на корабле, до реки поедешь верхом, но к сестре приблизиться я тебе не дам. Ни сейчас, ни потом.