Коллекционер слёз

— Потому что они были пустышками?..

Как-то слишком вопросительно прозвучало. А ведь я должна была выкрикнуть это со святой уверенностью в своей правоте. Только я не уверена в том, что говорю. Это действительно страшно, бояться своего же голоса. И страх пробуждается где-то в подсознании, он не похож на обычный испуг. Это что-то животное, берущее свои корни где-то в самой первобытной человеческой природе. Хотя, о чем я. Я ведь не человек, в сути своей.

— Хорошо. Я дам тебе имя, если так хочется, — он пожимает плечами, спокойно откидываясь на спинку стула.

Неужели внял моей просьбе? Удивительное рядом.

— Итак, как ты хочешь, чтобы я тебя звал?

— Я…

Открываю рот. Да так и останавливаюсь, не в силах вымолвить и слова. Родители по несколько месяцев выбирают имя для будущего ребенка, а он просит вот так с бухты-барахты придумать имя, которое нельзя будет изменить? Это же невероятно сложно. Интересно, а как же на самом деле зовут самого Кукловода? Ну, не думаю, что мы уже перешли к тому самому уровню доверия, когда он будет готов рассказать мне свою историю и выдать имя.

Сойдемся на том, что я и собственного не знаю, куда уж мне к чужому лезть.

— …не знаю.

— Бывает, — он легко опускает подбородок, практически одобрительно кивая. — Скажи мне, когда придумаешь. Но…

Кукловод осекается. Смотрит куда-то в окно. Вновь отводит от меня взгляд? Ох, за что мне такое наказание.

— Но?

Касаюсь его руки. Прикосновение нежное, практически невесомое. Не хочу сбить его, ведь он, как мне кажется, не слишком разговорчив.

Просто делает мне скидку на то, что я знаю его не более двух часов.

Он вздрагивает, мгновенно возвращая все свое внимание мне. Словно и не смотрел в окно несколько томительных секунд. Теперь буравит меня взглядом. Эта маска делает его взгляд действительно тяжелым, хотя бы потому, что я не могу даже толком определить цвета его глаз.

— …Но не торопись с выбором.

Нет уж, это не голос. Металл. Такой же холодный и бесчувственный. Хоть бы одна нотка, эмоция, было бы достаточно.

Складывается ощущение, что среди нас двоих только одна кукла. И почему-то это не я.

Как же хочется плюнуть на все и попросить разобрать меня на запчасти. Хочу уже лежать как те марионетки, которых я видела в его, наверное, мастерской. Просто груда пластика. Руки, ноги, головы. Все по отдельности. И никаких слепых эмоций.

— Послушай.

Он резко, и удивительно мягко, перехватывает мое запястье, притягивая к себе.