Некромант Серогорья

И как мог добровольно согласиться на такое издевательство, но ответ конечно же знал. Чтобы получить действительно ценное, нужно через многое пройти, многого лишиться, и я делал это не раз, в прошлом.

За чередой событий позабыл о другом важном квесте, в поисках пернатого закрутился по сторонам. Куда подевался мудрейший из мудрых одному Богу известно и судя по всему его Богу. Среди мрачных деревьев – пусто. Они уже не смотрят на меня в ожидании. Кругом сплошная темень, на лысом холме тоже, правда.... Взгляд задержался на нём чуть дольше.

Что-то изменилось, в воздухе тягостное напряжение, как перед сильной грозой. Земля под ногами задрожала, с деревьев посыпались сухие ветки вперемешку с иголками и корой, рыкнул из засады испуганный ночной хищник. Вершина холма поползла в стороны, вспучивая землю волной, показалась яркая красная точка, пошла вверх. Единственный источник света озарил лес багровым. Значит, не почудилось. Бронзовый штырь раскалился, красный свет разрезает ночь как маяк в непогоду. Показались крылья и морды каменных горгулий. Жуткие пасти с длинными языками застыли на парапетах и поднимались вместе с чёрными стенами, ещё сырыми после нижнего мира. Русана ахнула, обняла меня. Я чувствовал, как дрожат её ладони, прижимая сильнее. Противиться глупо, тем более что удивиться есть чему. На моей памяти подобное впервые, но факт остаётся фактом. На наших глазах, будто из ниоткуда вырастал древний мавзолей. Чем-то похож на церковные соборы старины, но по размерам мог бы считаться их ребёнком. На треугольной крыше зубчатые башенки, по фасаду арки с орнаментами и кручёные парапеты. Под ними в глубине навесов прячутся мелкие окошки. Едва земля успокоилась, из пыльного облака проступил силуэт обитых полосками железа древних врат. Нет сомнений, что будь здесь хоть целая армия пробиться внутрь если и получится, то сотнями жертв.

Ягрида попятилась, на лице ведьмы страх. На холме протяжно заскрипело, и старуха замерла. Меж створками ширилась чёрная щель, как провал в неведомое измерение, от неё потянулись резкие запахи слежавшейся ткани, старых костей, смерти, поднялась облачками серая пыль.

Ни за какие деньги я бы не хотел побывать там. Нос заложило, подставил локоть, и теперь молча щурился из-за края рубахи. Зубья невидимого механизма щёлкали как стрелка башенных часов, а когда проход расширился настолько, что пройдёт человек, наступила тишина. В глубине мавзолея двигалась худая тень, длинный посох бил о каменный пол, в такт качалось красное навершие.