Клеопатр

И даже сомнения не возникало. Не то, что был уверен, ему даже в голову не могло прийти, что когда-нибудь такое с ним произойдет. 

Он поднял воротник, затолкал руки в карманы и пошел, куду глаза глядят, не разбирая дороги. Внезапно он остановился, огляделся и понял, что стоит на железнодорожном вокзале. Он понял, что это не случайно. Подошел к кассе, достал все деньги, которые были у него, и попросил кассиршу дать ему самый дальний билет, насколько у него хватит денег. А в каком направлении, ему безразлично.

Ему хватило денег до самого далекого муниципалитета империи Березовского, куда добровольно никто не уезжал. Его подкармливали дорогой сердобольные пассажиры, потому что видели, что у ничего нет. Он не знал, сколько суток он ехал, в какую сторону ехал и зачем он ехал куда-то.  Он не чувствовал ни времени, ни пространства, ни себя.  Ему казалось, что его вообще не существует, а есть какая-то оболочка. Эта оболочка спит, смотрит в окно на бесконечные однообразные пейзажи, жует поданное ему яйца, сваренное в крутую, и на все вопросы отвечает односложно.  

Это не он, это кто-то другой, ему не известный. Может быть, вообще ничего нет. И хорошо, если бы ничего не было. Потому что ничего и не надо.

Однажды проводник растормошил его. Он лежал на верхней полке, с которой спускался крайне редко. 

- Станция ваша сейчас будет.

- Моя? 

- Да! Ваша. Стоянка полминуты. Идите за мной! Я отрою вам дверь. Больше никто, кроме вас, не выходит.

 

Проводник открыл дверь в тамбуре. Никакой станции он не увидел. Посмотрел с удивлением на проводника. Кругом была тайга.

- Но здесь же ничего нет! – воскликнул он. – Одни деревья. 

- Не знаю,- равнодушно проговорил проводник. – У вас билет до 1407-го километра. Вот видите! Он и есть!

На столбе была табличка «1407 км». И больше ничего, что бы напоминало станцию. Он спустился. Поезд ушел. Наступила тишина. Он поднял воротник, засунул руки в карманы и пошел, куда глаза глядят.

Какая ему была разница. Теперь ему приходилось глядеть, потому что в тайге слепой не пройдет и шагу. Тут же упадет. Шел до тех пор, пока не стало смеркаться. Солнца уже не было видно. 

Сел на упавшее дерево и понял, что скоро должен умереть. Вот и закончилась его жизнь.  Было понятно, что совсем недолго ему осталось видеть этот белый свет. Непонятно было другое: как это произойдет и слишком ли это будет мучительно.