Клеопатр

Видно, у моих охранников совсем нет воображения. Я хочу быть красивой и живой, и мертвой, чтобы не разонравиться ему, чтобы он брезгливо не отвернулся. Быть циклопом как-то мне не по нутру. Да и что за глупость: перед казнью выковыривать себе глаз!»

Изумительное мороженое! Оно было таким же сладким, как и в детстве. Может, попросить добавки? Но они заботятся о том, чтобы она не простыла. «Какая трогательная забота о моем горлышке, которое вскоре перерубит топор палача! Как они добры и внимательны ко мне! Настоящие гуманисты! Я их, наверно, должна любить».

 

Слуга ушел. Но скорее не далеко. Стоит сейчас за дверью. Чтобы мгновенно исполнить любое ее желание. Настя легла и тотчас заснула. Видно, приговоренный к казни человек может и не страдать бессонницей. Сколько времени прошло, она не знала. Время вообще перестало  существовать для нее. Впереди была вечность, где часовые стрелки уже ничего не отмеряют, где их существование вообще абсурдно. 

Ночь? Или день? Она проснулась. И тут же беззвучно растворилась дверь.

Как во время! 

- Сударыня! Прошу вас!

Слуга указал на выход.

- Мерси! Как плохо, что я не могу замолвить перед правителем за вас доброе слово. 

В коридоре целый отряд бравых гвардейцев. Зачем их столько? Их вполне бы хватило для штурма небольшой крепости. 

У всех каменные лица. А в глазах ни малейшего интереса. Это даже несколько обидело Настю. Истуканы!

Их отряд, в центре, которого была Настя вышел во двор. Возле высокого крыльца стояла запряженная в четверку лошадей карета, покрытая темным лаком.

По краям кареты позолоченный орнамент, изображавший фантастических животных. Лошади нетерпеливо перебирали копытами. Им не стоялось на месте. Молодая кровь требовала движения. 

Распахнули двухстворчатые дверцы. До самой земли опустились ступеньки. Даже платья не понадобилась приподнимать. Два рослых гвардейца придерживали ее.  На креслах сидело целых пять дам в черном. Как только Настя опустилась, ее крепко взяли за руки. Предосторожности продолжались.

Настя не сердилась на это.Но всё-таки сказала:

- У меня и в мыслях нет выпрыгивать на ходу из кареты. Даже если бы я захотела, вы не дали бы мне этого сделать. Я в первый раз еду в карете. И не хоя лишать себя этого удовольствия. 

Черные дамы ничего не ответили. Они продолжали сидеть с неподвижными лицами.

- Да, я слышала, - вспомнила Настя, - что некоторых приговоренных перед казнью буквально прорывает. Они говорят и говорят без умолку.