Клеопатр

- Думаю, что эта версия придется вам не по вкусу. Но вы мудрый. А главное гуманный человек.

- Почему-то я до сих пор был убежден, что наука имеет дело не со вкусами, а с истиной. Или я не прав?  Сейчас кругом только и говорят о научном постмодернизме.

- Вы совершенно правы, ваше величество.

- Так излагайте вашу версию. Я даю вам слово, что я отнесусь к ней со всем уважением, как бы она мне не нравилась. Почему-то я уверен, что это и есть истина в последней инстанции. Вы мне внушаете доверие. И я бы не хотел в вас ошибиться.

- Любая истина в науке считается относительной, ваше величество. Поскольку наука в вечном поиске. 

- Не будем спорить о терминах. Так что же с третьей версией? Я готов ее выслушать. 

- Не было никакого Кирюра.

- Как не было?

Клеопатр поднялся и нервно заходил.  Потом резко остановился и подошел вплотную к историографу.

- Это всё равно, что нет солнца, нет дворца, нет меня, нет вас. Как вам могло такое прийти в голову? Утверждайте, что угодно, но всё это есть.

- Совершенно верно, ваше величество. Я предупреждал, что вам это не понравится. 

- Как вы смеете утверждать, что никакого Кирюра не было? Это неслыханная дерзость! Не было основателя нашей великой державы, имя которого упоминается в каждой летописи, о котором написаны целые библиотеки, сняты сотни фильмов? Даже самый злобный враг не стал бы говорить такого! Кирюр – это наша плоть и душ, он неотделим от каждого из нас. Мы его потомки! Зачем я говорю эти азбучные истины, знакомые даже ребенку?

Настя была совершенно спокойна.

Церемониймейстер подошел к краю эшафота и протянул ей руку. Ладонь его была сухой и твердой. Настя кивком поблагодарила его. Он улыбнулся. 

Двое помощников палача взяли ее под руки и подвели к плахе. Один из них взял ножницы, которыми стригут баранов. Настя сделала решительный жест.

- Нет! Оставьте мои волосы в покое! Они вам не помешают.

Быстрыми движениями она собрала волосы в пучок и заколола их, чтобы они не рассыпались. Палач глянул на балкон. Клеопатр кивнул. Ее поставили на колени.

Толпа утихла. Ни разговоров, ни шепота. Все смотрели на балкон. Клеопатр поднял ругу. Когда он ее опустит вниз, топор отсечет голову несчастной. А может быть, и счастливой. Когда человек знает, что впереди казнь и всё равно идет на это, наверно в этом есть что-то такое.