Ключи от города

Лех сел рядом со мной, взялся за рычаги. Погромыхивая, машина покатила по улице. Без обычного прицепа она казалась высокой и короткой, и я подумала, что мы с Лехом смотримся смешно, как влюблённая парочка, настолько увлёкшаяся друг другом, что потеряла телегу и едет теперь без всякого имущества в счастливую дальнейшую жизнь.

Может быть, так и случится однажды. Увезёт он меня прочь от долгой страшной ночи, от тусклой половинки дня на просторы жирных полей. Ну не по силам мне тяжёлый крестьянский труд, как-нибудь привыкну.

Постараюсь работать понемножку, а там потолстею от сытной пищи и доброй заботы.

Поняла вдруг ясно до дрожи в коленках и холода в животе, как не хватало мне живой души рядом, тепла, голоса, слова. Как стыло и мутно до сих пор существовала совсем одна. Копошилась, ходила на работу, вязала ленты немодных уже кружев. Тело двигалось, а душа сохла как хлебная корка, забытая на подоконнике будней.

Шевельнулась в груди тоска, и я пообещала себе, что сегодня произойдёт ревизия моей жизни.

Этот день не в городе подскажет решения всех задач, а я, наконец, дам ответ Леху. Возьму его или отпущу искать другую долю. Пора сделать выбор. Негоже терзать своими сомнениями и страхами хорошего, надёжного человека.

Город плыл назад, глядя тусклыми глазницами окон. Что он мне хотел сказать? Что я надеялась услышать? Не знаю. Тьма лежала не только на улицах, но и на душе.

Машина, грохоча, сопя и колыхаясь, выкатилась на скверную сельскую дорогу, закачалась на ходу как корабль, идущий под всеми парусами.

Так их рисовали на картинках. Я никогда не видела моря и уже не надеялась увидеть впредь. Впрочем, поля дарили свой великолепный простор. Здесь дул ветер, тёплый, беспечный, я вдохнула его, и сразу защекотало в носу.  Тусклое утро сменилось ярким, сочным, солнце поднялось уже высоко. Оказывается, оно давно взошло, только в город попадало поздно, словно все его дома и улицы разом упали в глубокую яму и никак не могли собраться с силами, чтобы выкарабкаться на свет.

Я оглядывалась вокруг с таким чувством, с каким, наверное, умиравший от тяжёлой болезни человек, внезапно выздоровев, смотрит на мир. Всё в нём ново и прекрасно, потому что его уже отняли насовсем, отгородили тебя от течения будней, да так что и мечтать перестал, и возвращение – чудо. Так мало в нашей жизни осталось волшебства. Тянулась горькая череда дней.

Ферма Леха находилась недалеко от города.