Ключи от города

Потом рискнула посмотреть на Леха осторожно из-под ресниц. Они у меня, конечно, не такие длинные и пушистые, как у Мрачного Кота, но тоже при глазах имеются.

Стоп, а инакий как в мысли вскочил? Нет его здесь, он далеко, спит в городе под мутным покровом скоротечного дня. Брысь! Нечего тут бархатным голосом мурлыкать, у меня в голове мышей нет.

Хотя вот тараканы, похоже, завелись. Я не могла понять, почему не оставляют здесь городские мысли. Не их пора. Могли бы и потесниться, пока я вижу синее небо над головой и вдыхаю медовую сладость ветра.

Ладно, отвечать надо, на всю жизнь не отмолчишься. Я набрала воздуха в грудь.

– Трудно мне и страшно вот так сразу жизнь менять. Хороший ты, Лех и любишь меня и верю, что всё сделаешь, чтобы мне уютно было и сердце моё разожглось, разгорелось как печка, когда в неё подбрасывают сухие добрые дрова. Верю, что и я полюблю тебя от всей души, и счастье у нас будет, но не могу вот так сразу «да» сказать. Страшно.

Так много в городе пережить пришлось, что добро почти как зло пугает, привыкла я сидеть мышью под половицей. Дай мне подумать.

Он зубами скрипнул, ладони друг о друга потёр, так что слышно стало и понятно, как они грубы и натружены. Не то что у инакого, где они твёрдые просто потому, что нежить он и весь как статуя мраморная, что в парке стояли, а может, и теперь ещё целы, только я проверять не ходила.

– Хорошо! – сказал Лех так отважно, что у меня сердце заболело.

– Ты думай, я подожду.

– Можно я к ручью спущусь? Там ведь безопасно? Так хочется послушать, как вода играет, клавиши камешков перебирая.

– Да, там и не бывает никто, разве бабушка Эльвира иногда ходит. Родник под горой, в нём вода вкусная.

Встрепенулся Лехз, приободрился, подумал, наверное, что от смущения время тяну, а сама уже не прочь будущие владения обозреть. Правильно в целом он рассуждал, я ведь почти согласилась. Решила: вот немного душу проветрю, главное – вытряхну из неё кое-кого как пыль из коврика.

Сяду и подумаю совершенно одна, когда ни людей вокруг, ни темней, ни страхов ночных.

Тропинка едва проглядывала из мохнатых ресниц травы, словно подмигивала, щурилась. Я пошла по ней тихонько, чувствуя под туфельками упругость дёрна. Как дома по лестнице спускалась, только знала, что тут никто не поймает, если падать начну. Здесь я осталась сама по себе. Мне и ответ держать.