Ключи от города

Лицо, коричневое от солнца, пошло морщинами, а светлые глаза глядели живо и зорко.

Я встала, поклонилась – манерам обучена. Пожилому человеку уважение надо выказывать всегда. Такой порядок и он правильный: каждый ведь однажды станет немолод, тогда обычай самому на пользу пойдёт.

– Здравствуйте, – сказала я как могла приветливо. – Добрый день!

– Так вечер уже, – ответила пришелица. Возразила, но не ворчливо, а добродушно, не обидно.

Глянула я по сторонам, так и есть. Свет такой мягкий стал, и солнышко моргает, то и дело скрываясь за покрасневшими веками туч.

Спать ему пришла пора, здесь-то оно натрудилось, долгий день поля озирая и согревая.

Сколько же я сидела над бегучей водой, горести свои перебирая? В город теперь поздно возвращаться, там уже выползла из ближних убежищ тьма, придётся в Леховом доме ночевать, а неудобно это делать после решительного отказа. Вот не задача задана, а решать её приходится.

Пришлая продолжала, ласково на меня поглядывая:

– Меня Эльвирой зовут, соседка я Леха, а ты не его ли будущая жена, девочка?

Так приучили меня старшим не перечить, что едва не согласилась, и тем сама себя не сговорила.

Спохватилась вовремя и решительно мотнула головой.

– Нет, не судьба за него идти. Найдёт он себе и лучше, и краше. Я ему не пара.

Старушка глядела всё так же внимательно, но по-прежнему не зло, словно цену мне подбирала, только сравнить ни с чем не могла. Произнесла раздумчиво, как ничего толком не решив:

– Пойдём-ка, девушка, проводи меня немного по тропинке, а то уклон тут скользкий, оступиться боюсь.

Я послушно кивнула. Берег выглядел крепким, надёжным, но не спорить же было из-за малости. Услуги просили невеликой, отказать я сочла негожим. Взяла меня под руку Эльвира, и пустились мы вдоль ручья. Ступала она уверенно, скорее я за неё держалась, а не наоборот, потому что в зарослях было неловко. Немного совсем прошли следом за водами, и расступились кусты, открылось место да такое, что захватило дух.

Словно в храме оказались. До тьмы-то люди верили в Бога.

Молились, дома его убирали резным деревом и красивыми тканями, это потом бросили всё, а из материй одежды нашили.

Берег здесь возделся обрывом. Стояла полукругом стена из серого плитняка, и горели кое-где на ней прицепившиеся неведомо как цветочки. Деревья в сторону отошли. И прямо у стены в каменной чаше скопилось озерцо воды. Прозрачная она была и тихая, и заходящее солнце заливало всё золотым светом.

– Красиво-то как! – сказал я.