Ключи от города

Оно первое смылось, а я всё ещё торчала свечой на месте, сжав коленки, стиснув кулаки, и пусть кожа под чулками наверняка пошла от пережитого пупырышками, кто это видит? Никто. Значит, и не попрекнёт.

Пришлось ещё немного поторчать на месте, унимая сбившееся дыхание, соображая, в какую сторону идти. Закрутилась я немного с этим червяком, потеряла прямую дорогу. Он уполз, а я всё озиралась, не узнавая знакомый город в серых сумерках. Потом, кажется, сообразила, где нахожусь и куда путь держать, бодро потопала по середине улицы, где от парового трамвая остались только замусоренные потемневшие рельсы.

Храбрости во мне прибыло настолько, что цокот собственных каблучков уже не заставлял вздрагивать. Прежде меня пугало, что привлекаю стуком внимание тех, кто болтается в ночи, а теперь он наоборот казался оружием. Ну, как лязг доспехов рыцарей прошлого, из славного времени, когда люди были отважны, и тьма не совалась, куда её не просят. Заодно вспомнила, как совсем недавно отбивалась от собаки или волка капустным кочаном и чуть не рассмеялась.

Ну вот такой я воин! Не могучий и не героический. Всё моё оружие: сумка овощей, да зелёный пузырёк, и с этим я вышла против мрака, но он убоялся уже не раз, значит, и дальше всё сложится хорошо.

Я завернула за угол, и ноги едва не уронили меня на мостовую, сразу став до неприличия ватными. Только что храбрилась, в рыцари играла – куда всё ушло? Загораживая дорогу, стоял поперёк пути огромный обезьян. Выше меня чуть не вдвое, а уж шире настолько, что непонятно было, как вообще мог по улицам ходить и дома не сметать плечищами.

Монстр. Глаза размером напоминали гостевые плошки и красным горели мерцая недобро. Так и чудилось, что сейчас прогорят и выпадут, как угли из печки. Были грозой, от которой мог заняться пламенем весь дом, а станут мусором, чёрными комками грязи. Добрая хозяйка возьмёт совок и выкинет их прочь.

Так эта картина ярко передо мной встала, что не удержалась и хихикнула. Не знаю уж со страху или оттого, что совсем перестала бояться.

Громко прозвучало в тишине моё неуместное прысканье. Единственный и такой странный звук, не идущий тьме как яркая шляпка к тёмному платью.

Чудище таращилось на меня, то разевая, то смыкая огромную как печная топка пасть, а потом развернулось, но странно, словно морда его просто протекла через башку и на затылке выплыла. Что он там с остальным телом делал, я не видела, только уменьшаться оно стало, как будто потопал он прочь, да так и получилось. Ушёл. Совсем.