Драгоценная

— А что же послужило причиной столь дерзкого поступка? Чтобы лия открыто при всех… еще до обеда… — раздался удивленный голос лии Каталины.

— Пока никто не знает! — взяла слово лия Изольда. — Но я буду не я, если не выясню! Вы только представьте, даже друг Бодрика — льер Хастлер, пришедший как раз к моменту фиксирования условий поединка, был удивлен и возмущен до глубины души. Голосом, способным заменить все дворцовые кухонные ледники, он поинтересовался подробностями происходящего и чуть ли не силком увел поединщиков на террасу для беседы без лишних ушей.

Но и растения умеют слушать, так что скоро мы узнаем, что происходит!

На этих словах двери в гостиную отворились с громким хлопком, пропуская вперед чинного и серьезного мажордома.

— Первый обед подан в королевской столовой. Прошу всех проследовать.

На этом наполненный событиями день пришел в относительное спокойствие. Придворные, возглавляемые принцессой и ее старшей фрейлиной, продефилировали к месту трапезы. За столом все только и говорили, что о предстоящем поединке, но ничего нового мы с подругой для себя не почерпнули.

Даже наоборот, мы в отличие от окружающих хотя бы знали причину столь неординарного поступка лии Гаагус.

Улучив минутку, я предупредила свою госпожу, что буду вынуждена опять ее покинуть. Мне предстояло очередное морское путешествие. Как и предполагала, известие принцессу не обрадовало, но против воли любимого дедушки она пойти не могла, и была вынуждена смириться с моей поездкой. Правда, в этот момент ей на глаза очень некстати попалась моя субретка, и это своеобразным образом решило судьбу Ульки.

Девочка осталась во дворце скрашивать будни наследницы.

[1] Тельн — небольшой магический помощник, положив его между ладоней, владелец нашептывает весточку и адресата. Раскрывая ладони, подкидывает тельн вверх, и он, в виде мотылька, летит к адресату и предстает перед ним аккуратной запиской.

Камень четвертый

— Армель, это совершенно недопустимо! Ты знаешь, кто ходит на обеды в таких нарядах? А эта прическа… Какой кошмар! Просто немыслимо! Сейчас же вернись и приведи себя в порядок! Будущей тарисе Озерской непозволительно одеваться так вульгарно!

Нотации, подобные этой, сопровождали меня с самого отплытия из столицы.

Несмотря на раздражительную нудность подобных речей, я радовалась, если им удавалось отвлечь меня от сожалений по поводу расставания с принцессой и от того, что опять пропускаю грандиозный скандал — поединок на спицах. Но радость эта была недолгой.