"Академия Вечного Леса". Пирамида Вахрона. Книга вторая.

Только два черных глаза полыхают и улыбка не сходит с лица.

Эрик откидывает голову, словно хвастается длинной жилистой шеей с мощным кадыком, показывает четкую ломаную линию подбородка. Мол, вот, полюбуйся, а теперь, гляди, как я могу. Слушай!

Итта не спорит. За четыре года она убедилась: да, Эрик может. Отрицать бессмысленно.

Потом он разводит плечи, глубоко втягивает воздух в лёгкие и берет первый аккорд сразу вместе с голосом. Тембр мгновенно пробирается Итте под кофту, в грудь, в душу, в живот, и, как любое острое желание, выходит сдавленным горлом.

Итта сразу узнает свою песню. Эрик влюбчив, он дарит песни разным красоткам, но эта песня — ее. Подарок.

Потом они сидят рядом на подоконнике. Эрик собирается уходить, конечно через окно.

— Спасибо, — она обнимает его. — Ты поздравил меня раньше всех.

— Ну да. Я не люблю как все. Тем более, завтра соберется куча народу, а сегодня ты вся моя.

Они соприкасаются друг с другом лбами. Так им можно. Они сами себе решили, что можно. Его волосы касаются ее виска, ее — его щеки.

Той самой рукой, что вот только била аккорды, творила неодолимую магию музыки, так легко дурманящую сердца девушек, этой же теплой рукой он гладит ее по щеке:

— С днем рождения!

Чтобы немного сбить накал, Итта снова по-дружески крепко обнимает Эрика за плечи: «Спасибо» и, прижавшись на миг к нему, животом чувствует, что тот до крайности возбужден. Она вздрагивает.

— Не обращай внимания, — нисколько не смущается Эрик. — Он глупый. Глаз у него нет, и он не знает, что ты чужая девочка.

Лицо Эрика расцветает от удачно придуманной шутки, он подмигивает Итте:

— Я с этим разберусь. Увидимся завтра.

И спрыгивает с подоконника в ночь, как за занавес. Гитара на спине один раз дзынькает струнами и все затихает.

Итта знает, что он не пойдет домой. Потащит своего глупца в подарок какой-нибудь свободной девице. Мало их что ли, таких же очарованных? От этого на сердце ужасно и чудесно одновременно. Никто не мешает Итте надеяться, что, к кому бы Эрик ни пошёл сегодня, думать он станет только о ней.

— Чертовски эгоистично, — возмутится Ванда, когда вернётся, и Итта тотчас, конечно, ей все расскажет. — Мучить себя, и его заодно, и, что важнее всего — мучать Эмиля. Я вообще не понимаю всей этой пляски между близнецами. Выбери уже.

— Как? — искренне удивляется Итта. — Как я могу выбрать? Они совершенно разные. И каждый у меня вот здесь… — Итта бережно трогает ладонью сердце.