Волчья книга. Том III. Амброзия

И по голосу чувствовалось, что его это утомляет.

— Прости. Видимо, нам всем придётся пройти через это.

Не вдаваясь в детали, объяснила Антону, каким именно будет это задание. Он не удивился, но внезапно поняла, что если мы выживем, то я больше никогда его не увижу. Он уйдёт назад, домой, и будет пытаться жить как человек. Верю ли в то, что ему это удастся? Наверное, нет. Не зря, дар превращения в волка называют проклятием. С ним ты всегда ходишь по кромке ножа.

Родители ждали меня с нетерпением — официант принёс десерт, а они не хотели начинать без меня.

Безе вкусное, настроение немного улучшилось. Мы попытались подобрать иные темы для беседы и кажется нам это удалось. Под конец, даже совершили пешую прогулку до дома, обсуждая будущий маршрут к морю на следующих выходных.

Я начинала получать удовольствие от отпуска. Немного приходить в себя.

* * *

Во сне всё кажется серым. Тусклым, припорошенным дымкой из снега и тумана. Здесь так тихо и морозно, что не видно солнца, не слышно птиц. Только скрипит снег под ногами.

И как многие ночи до этого, прохожу лабиринт из улочек, переулков, закоулков и тупиков, выбираясь прямо к кровавой площади. Привычка даёт скорости, я уже насквозь прохожу центр, не сбавляя шага, через одну перепрыгивая ступеньки и спускаясь вниз, прямо в гробницу.

Замирая напротив усыпальницы, прислушиваюсь к звукам вокруг. Скоро появится мой злой двойник и я проснусь. Покину сон, чтобы вновь заснуть, и уже не видеть его до следующего раза.

Минут в сновидении не существует, но время идёт, а ничего не происходит.

Я оглядываю зал, выискивая тени, следы, но ничего не нахожу. Я здесь одна?

И в тот момент, когда вновь начинает притягивать каменный гроб, когда уже касаюсь шершавой поверхности, чувствуя нетерпение, словно сейчас открою какой-то секрет, раздаётся чужеродный звук из реальности.

Проснувшись, мотаю головой, сбрасывая привычное наваждение. На дисплее телефона высветился знакомый номер. Прошла неделя с момента нашего первого разговора и он никогда не звонил в такое время.

— Алло?

— Елена? — голос Антона срывается, он теряется, словно борьба идёт внутри и снаружи. — Они пропали, Елена. Все пропали!

— Я не понимаю, — сбилась, пытаясь разобрать сквозь шум, что он говорит. — Кто пропал?

— Моник, Полин, Грегор и… Лили, — последнее слово сорвалось на шёпот, Антон прервался. — Я думаю, их похитили.

— О чём ты говоришь? — холодея, спрашиваю, изо всех сил прижимая телефон к уху.

— Тот, кто убивал всех этих девушек.