Alea jacta est

Нам же пришлось передвигаться на своих двоих, так как арьергард из оживших трупов попросту не прошёл бы через портал. Пришлось разворошить несколько кладбищ в черте города и за его пределами, чтобы собрать достаточное количество умертвий. Благо Эридан всячески мне в этом помогал и даже вызвался лично сопроводить до перевала. Идти пешком не пришлось - демон выделил мне матёрого скакуна - но как оказалось, ездить верхом я не умею. Не было возможности научиться, так как животные чувствовали во мне угрозу и напрочь отказывались подчиняться.

Не знаю, что мужчина напел в уши коню, однако он всё же позволил мне оседлать его, но только тогда, когда Рид уселся позади меня, взяв поводья в свои руки. Я была не против. Большую часть времени я дремала, привалившись спиной к груди мужа, передав контроль над умертвиями ему.

Останавливались мы на ночлег дважды. Разводили огонь, готовили мясную кашу из убитой Эриданом дичи, пили восстанавливающий магический резерв-отвар и говорили не о чём. Перед сном предварительно накладывали на наших “подопечных” заклинание стазиса, ведь стоит потерять контроль, и они сожрут нас, не подавившись, и укладывались на промозглую землю.

Засыпала я на покрывале, укрытая своим плащом, на достаточном расстоянии от князя, однако пробуждаясь ото сна, каждый раз оказывалась в кольце его рук, прижатая к жаркому как тлеющие угли телу. Не знаю приснилось ли мне это, но сквозь сон я слышала тихий шёпот мужчины и ощущала лёгкие, почти невесомые поцелуи на щеке, виске и шее. Да какая к чёрту разница? Даже, если всё не реально, по утру я была счастлива и полна решимости, а если всё-таки правда - то вообще замечательно. За эти три дня мне удалось выведать у Де Мара о том, кто же всё-таки пытался его убить, по велению его отца. Этим человеком оказался никто иной как наш ректор. И как же я сама до этого не додумалась, ведь у него действительно нет кисти одной руки. Мне стало интересно - почему такой человек всё ещё на свободе и занимает столь высокий пост, на что демон ответил: “Поверь - это не моя прихоть. Будь моя воля, он бы уже давно кормил собой рыб на дне реки, - зло прорычал тот, - Он стал ректором не за долго до этого, и чтобы перестраховаться, привязал свою душу к Академии. По сути, он не жив - не мёртв, и телесная форма сохраняется лишь в её стенах. Но стоит ему покинуть пределы Академии, он исчезнет, будто его никогда и не было. Император решил, что он уже наказан - заперт навечно в замысловатой гробнице, а я просто не стал что-либо менять.