Защитники Южного города

Но сколько у тебя фанатов? И скольким из них ты давала шанс? Тебя уже считают ветреной.

— Пф! Ты главное сразу моему магу об этом не сообщай, Тань-Тань, а дальше я как-нибудь разберусь, — предупредила я.

— Он уже стал твоим? — фыркнула Танна. — Ты только и знаешь, что его возраст, полное имя, имя наставника и адрес проживания. Ни имен друзей, ни о привычках или увлечениях.

— Это временно, — успокоила я ее. — Скоро все узнаю.

— Может у него уже есть девушка!

— Даже если и есть, то это временно.

Истинной любви не может перейти дорогу некая неизвестная девица, — пафосно уверила я кузину второй раз за этот день.

— Смотри, как бы ты не оказалась этой «неизвестной девицей», — позволил себе замечание Майк.

Мы с кузиной рассмеялись, пофыркали для порядка на помощника и понизили тон разговора, пока Майк парковал машину на подземной стоянке торгового центра.

— Платье, платье, платье, — пропела я, выскакивая наружу, когда Ив открыл для меня дверь.

— И туфли, — протянула Танна.

Мы расхохотались, помахали Иву и поспешили к лифту в сопровождении Майка.

— Этот вечер должен стать особенным, и я не могу позволить каким-то мелочам все испортить, — убежденно пробормотала я, крепче сжимая руку кузины.

2

Джун

Последняя вылазка далась Джуну с трудом. Тело все еще напоминало о недавней травме. Уже прошли те дни, когда маг просыпался среди ночи от паники, дикого страха, инстинктивно сползал с кровати, забивался в угол, в недосягаемую для света из окна темень и тихо выл, прижимая край смятой пижамы к давно зажившей ране на боку.

Память не отпускала, просачивалась в сны, и существующая лишь в голове Джуна боль терзала защитника до утра.

Постепенно он избавился от своих детских и подростковых воспоминаний. Только уродливые шрамы на спине, боку и руке давали знать, что Джун многое пережил за свою недолгую жизнь. А ведь мог и дальше влачить то существование, которое далеко от человеческого.

И магического.

— Джун?! — Гери приплясывающей походкой вошел в тренировочный зал и осмотрелся, выискивая товарища взглядом. — Так и знал, что ты здесь.

Джун потянулся и поднялся со скамьи.

— Эй, ты бы пожалел себя, а? — вздохнул друг. — Потом сам же будешь жаловаться.

Тут Гери приврал, Джун никогда не позволял себе и слова жалобы. Ну а то, что по гримасам Гери и так читал чувства товарища — не в счет.