ШИЗА: три в одной

Теперь это стало похоже на то, будто в голове у неё раздувают кузнечные меха, или кто-то пытается играть на дырявой гармони. Отчётливого звука не было, только волны приглушённого шума, словно воздух с силой выходит, сотрясая что-то внутри головы.

___________________________________________________________________

[1] «Мои внуки на Чукотке…» – стихотворение Игоря Проскурякова

[2]

Весна пришла! И всё тако-о-ое... Влез Ломоносов На Секвойю…– стихотворение Игоря Проскурякова

[3] И вырвал грешный мой язык – строка из стихотворения А.

С. Пушкина «Пророк» («Духовной жаждою томим…»)

Глава 19 Подвиг и безумие

Я сгусток энергии, верный одной лишь надежде.Из небытия всё кричу вам надрывно, как альт,Что время придёт, и мы снова схлестнёмся, как прежде,Когда я вернусь, прорасту − как трава сквозь асфальт…

Геша так и не смог изжить привычки мерить время земными категориями: минутами, часами, сутками. Этот временной отсчётон чувствовал где-то там у себя глубоко внутри и ещё не утратил его, как большинство его нынешних соседей по Аду.

Несмотря на то, что здесь не было ни Солнца, ни Луны, только серая туманная хмарь. По Гешиным предположениям прошло почти шесть дней. В его тревожном сознании затеплилась надежда на то, что страшный синий монстр не вернётся вовсе. Но он ошибся. На исходе шестого дня Геша заметил неясное синеватое пятно, поднимающееся к жерлу остывшего вулкана. Мерцающая клякса то появлялась на тропинке внизу, то исчезала, скрываясь за скальными глыбами.

Притаившись за каменным выступом, Геша с нарастающим страхом следил за приближением ужасного существа. На этот раз монстр явился не с пустыми руками. Он тащил с собой устрашающий трезубец, о назначении которого невозможно было подумать без содрогания. Именно такие орудия рисуют в назидание пастве на иконах и фресках, изображающих наказание бесами грешников. Крюки, трезубцы и топоры на длинных рукоятях сделаны из чёрного, неизвестного земной науке сплава.

Адские инструменты никогда не лежат без дела. Ими бесконечно цепляют, рубят, протыкают и загоняют в котлы с кипящей смолой обезумевших узников, обречённых на вечные страдания и боль. Гешу пробирал нервный озноб, руки его задрожали.

Меж тем монстр деловито, будто опытный дорожный работяга, подошёл к крышке, закрывающей жерло, и стал подкапывать её трезубцем. Он работал им столь яростно, что из-под острых зубьев то и дело вылетали мелкие камешки.