Берендей

— Ты это… если кто на тебя наезжать будет, ты мне звони. Я там на столе визитку оставил. Мы тут прибрали тебе все, так что ты это… короче, не надо убирать. Мы тела забрать. В лес ходили.

— Не встретили медведя? — спросил Берендей.

— Неа. Мы, правда, и не искали. Что-то не уверен я, что мы бы его… без потерь обошлись. Мужика встретили одного. Ходит по лесу один, без оружия… Сумасшедший какой-то. Рожа разбитая. Мы его проводить до поселка хотели, так он не пошел. Сам, сказал, доберусь. Ну не дурак? Не знаешь такого?

— Знаю, — процедил Берендей и потрогал языком пустую лунку на месте выбитого зуба.

— С ним, что ли?

Берендей кивнул. Да уж… А Заклятый не дурак — автоматчики, да двадцать человек, запросто могли его завалить.

— Ну, ты тоже неплохо ему накостылял, — хохотнул Семен. — Чего хоть дрались-то?

— Из-за девчонки, — лаконично ответил Берендей.

— Я на десятое ОМОН вызвал, — продолжил Семен. — Объяснил там им, что как. Приедут в бронежилетах, в касках. Прочешут лес, а тварь эту найдут. Автоматами не возьмут, так гранатами закидают.

Раньше не получилось договориться. Так что ты до десятого потерпи, ладно?

Берендей согласился. Они Заклятого не найдут. Он человеком к ним выйдет или на краю леса отсидится, а медведем не обернется. Он уже научился собой владеть, этому не так уж трудно научиться.

— Ну что, поехали мы? — спросил Семен.

— Погоди, — остановил его Берендей, — погоди пять минут. Я сейчас домой сбегаю…

— Да знаю я, за чем ты побежать собираешься. И думать забудь даже, денег я у тебя назад не возьму…

— Семен, они мне руки жгут…

— Вот пусть не жгут.

Твои деньги, отработанные, — Семен вздохнул. — Мне бы сейчас кто штуку дал и на медведя идти заставил — ни за что бы не пошел.

Берендей смутился и спросил:

— А Антон-то как?

— Нормально. Ему операцию сделали, на мозге. Говорят, теперь не помрет. Эх, Вовку мне жалко! Какой парень был!

Они попрощались, и Семен побежал к джипу. Но по дороге обернулся:

— А Черныш-то мой, доктор сказал, будет жить. Ребра ему медведь поломал и лапу переднюю.

Хромой останется. Но жить-то будет!

Берендей улыбнулся, как мог: грустная получилась улыбка. Он вернулся домой с тяжелым сердцем, опустошенный и усталый. Снова захотелось забиться под одеяло и лежать с открытыми глазами. Неужели так теперь будет каждый вечер? Едва смеркается, на него наваливается какая-то тяжесть. Вчера — понятно. Но сегодня? Он полдня провел с Юлькой, он увел ее из лап Заклятого, они ели шашлыки и пили красное вино.