Берендей

— Ну что ж ты делаешь, отпусти! Дай мне умереть спокойно!

Берендей усмехнулся. Нет, спокойно он большому боссу умереть не даст.

— Ну дай мне передохнуть, пожалуйста. Мне больно, ну пожалуйста! — Скоробогатов снова перешел на нечленораздельный крик.

Берендей не мог оценить, насколько серьезно ранен большой босс, для этого надо было как минимум остановиться, а останавливаться он не собирался. Медведь запросто мог распороть большому боссу живот, и тогда все зависит от того, с какой скоростью они будут двигаться.

Из-за криков Скоробогатова Берендей не слышал рыка Заклятого и не мог точно сказать, как далеко они ушли. Метров на сто? На двести?

Остановиться все равно надо, потому что долго Берендей не протянет. Туша Скоробогатова — ноша не для него. Даже волоком. Надо что-нибудь придумать: с такой скоростью они будут возвращаться к машинам не меньше четырех часов. Хватит двух, чтобы остаться без ног: без сапог по снегу далеко не уйдешь.

Берендей решил пройти еще метров сто-сто пятьдесят, а потом остановиться и подумать.

Вопли Скоробогатова рвали ему душу: он всегда тяжело переживал чужую боль. Скоробогатов просил его застрелить, но Берендей понимал: это всего лишь слабость. Как бы тяжело он ранен ни был, умирать всерьез большой босс наверняка не собирался.

Метров через пятьдесят им навстречу из темноты вышел Андрей. Молча и виновато. И глядя на Скоробогатова с ужасом.

— Ты все сделал отлично, — сказал ему Берендей, перекрывая вопли Скоробогатова. — А теперь снимай лыжи.

— А… что он так кричит?

— Он ранен, может быть очень тяжело.

Снимай лыжи. Я не могу его больше волочить. В нем, наверное, пудов десять, — Берендей остановился и перевел дух. Ногам было холодно. Пока холодно. На одной ноге остались оба носка — тонкий и шерстяной, на другой, пораненной, только тонкий.

Андрей послушался и скинул лыжи поближе к телу Скоробогатова. Долго возиться не стоило: Берендей порылся в карманах — ни аптечки, ни веревки он взять не догадался, а напрасно. Он оглядел Андрея, который нервничал все больше, то отводя взгляд от Скоробогатова, то, наоборот, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Есть веревка? — спросил Берендей.

Андрей покачал головой.

— Тогда вынимай шнурок из капюшона, — велел Берендей. — А больше нету никаких шнурков?

— Есть. На поясе завязки. Сейчас вытащу.

Берендей забрал у него двустволку и снял с нее ремешок.

В результате санки из двух лыжин и двух ружей вышли ненадежными, но это было лучше, чем ничего.