Берендей

— Но я так рада, что ты позвонил. Мне было очень страшно. Я думала, ты никогда не позвонишь…

— Юленька… — шепнул он, не зная, что говорить. Ему было приятно произносить ее имя.

— Ну скажи мне еще раз, что с тобой все хорошо.

— Со мной все хорошо, — послушно повторил он, — ко мне приезжал Андрей. Мы охотились на медведя. А еще я потерял сапоги и чуть не отморозил ноги. Но теперь все хорошо! Честное слово.

— Да ты что? Как это ты потерял сапоги?

— Ну, так получилось…

— А какой Андрей к тебе приезжал?

— Твой товарищ, я не знаю его фамилии.

— Да ты что? А зачем он приезжал?

— На медведя охотиться.

— Он что, дурак?

— Нет. Уже нет.

Берендей рассмеялся.

— Как хорошо, что ты смеешься, — всхлипнула Юлька. — Я так люблю, когда ты смеешься…

— Я тоже люблю, когда ты смеешься, — ответил он серьезно.

Он глянул на Орлова, который вежливо бродил по дороге, отворачиваясь от машины.

— Ты торопишься? — Юлька как будто прочитала его мысли.

— Не совсем. Меня сюда привезли специально, чтобы я тебе позвонил.

— Ты что, на дороге стоишь? А сапоги ты нашел?

— Нет, я в машине сижу. А сапоги, думаю, уже не найдутся. Ты не бойся, здесь тепло.

— Как жаль, что нельзя долго говорить… А ты не простыл?

— Нет. Я никогда не простужаюсь.

— Все равно. Поезжай домой. Я приеду девятого… На «девять-пятнадцать».

— Да. Я тебя встречу. Обязательно.

Они прощались долго, и Орлов начал поглядывать в сторону Берендея.

— Извини, — сказал ему Берендей, когда он вернулся в машину.

— Нормально, — махнул рукой Орлов. — Девчонке, что ли, звонил?

Еще три дня назад этот вопрос изрядно смутил бы Берендея, но сейчас он спокойно кивнул.

Восьмого числа Берендей проспал полдня и опоздал на перевязку. Галина Павловна ругалась несильно, но Берендею все равно было стыдно.

— Ну сколько же можно, Егор! Я стараюсь, чуть ли не косметический шов тебе делаю, а ты каждый день его срываешь! Неужели несколько дней нельзя поберечься?

— Так получилось, — Берендей потупил глаза.

— Знаю я, как это получается! Вчера утром подрался, а сегодня что случилось?

— Да так… случайно… Я не хотел.

— Ну, если бы ты еще и хотел!

Берендей не стал говорить ей про рваную пятку. Не такая уж и серьезная рана на ней была, он даже не хромал. Почти. Но Галина Павловна заметила сама, когда закончила его перевязывать и он собрался выйти из кабинета.

— А ну-ка стой, — велела она. — Иди обратно. И снимай сапоги.