Берендей

— Просыпайся, косолапый!

Он просунул шест еще глубже и начал «шебаршить» им в берлоге. Рык становился все более громким, все более угрожающим.

— Давай-давай! — подбадривал себя охотник. — Вставай, пришли за тобой!

Медведь ревел, но не поднимался. Медвежатник выдернул шест и ударил вниз со всей силы. Потом еще и еще. И тут…

Снег вздыбился вверх, белая земля разверзлась почти у самых ног, как будто открыла черную пасть. Словно от взрыва, взметнулись вверх сухие листья и медленно закружились в воздухе. И рев медведя был подобен взрыву, растянутому во времени.

Медведь медленно выпрямился, прикрывая грудь лапами.

— Ё-мое! Это медведица! — закричал медвежатник, отскакивая в сторону и вскидывая карабин. — Стреляйте! Убьет!

И охотники не заставили себя ждать: три выстрела грохнули один за одним, подранили ее, но не убили. Медведица вцепилась зубами себе в плечо, как будто хотела поймать блоху, укусившую ее так больно. Но вдруг опомнилась и пошла вперед, открыв пасть в бешеном реве.

Медвежатник, оказавшийся слева, выстрелил только один раз и попал в голову — прежде чем тяжело рухнуть в снег, медведица успела повернуться в его сторону и заглянуть в глаза убийце.

— Ну вот и все, — выдохнул проводник и снял шапку, вытирая пот со лба.

Но вдруг в берлоге что-то зашуршало, и из-под снега появилось еще одно бурое, мохнатое тело.

— Ба! Медвежонок! — прошептал Валерка и улыбнулся.

Леонид, не успевший опустить карабин, направил его на зверя. Медвежонок недовольно ворчал и, оскользаясь, вылезал на свет.

Он не был маленьким, веса в нем набралось бы килограммов сорок. Звереныш подобрался к матери, тронул ее лапой, требуя внимания, но медведица не пошевелилась. Охотники смотрели на него, затаив дыхание и боясь двинуться с места. Он снова тронул мать лапой, уже жестче, а потом заплакал. Как ребенок, жалобно и со всхлипами. Но плакал недолго: огляделся, испугался еще больше и тогда сделал то, что делает всякий зверь, загнанный в угол, — разозлился. Нагнул голову, заворчал угрожающе… Потом еще раз, а потом с ревом выпрямился — совсем как его мать. И раскинул лапы в стороны, обнимая весь мир…

Леонид сам не понял, почему нажал на курок. Это произошло случайно, помимо его воли. Он не хотел убивать медвежонка. Медвежонок упал навзничь, как подкошенный.

Несколько секунд все молчали.

— Ты… ты зачем это… — наконец прошептал Валерка.

— Да ладно, — Леонид взял себя в руки быстро и легко, — он бы все равно без матери подох.