Мой потерянный рай

– Меня так только в детстве друзья называли, и некоторые кореша с зоны, хотя, там больше «погоняло» в заводе как ты понимаешь!

- А у тебя какое было? – Юстина наконец-то справилась с его рубашкой и поцеловала в заросшую чёрными волосами грудь. – Погоняло?

- Банально – «Ром», - ответил Григорий, кусая Юстину за сосок.

- Ром? Это от фамилии производное?

- Нет, от ямайского рома!

– За крепость характера надо понимать?!

- Понимай, как знаешь, - Григорий отбросил пеньюар, нависая над Юю, чьи щёки полыхали алым пламенем, а глаза отражали сложную гамму чувств.

Разум подсказывал ей без промедления оттолкнуть, противостоять его натиску, но сердце, истомившееся по настоящим чувствам, лишь коварно молчало, распаляя этим молчанием жгучую заинтересованность в этом холёном, привыкшим доминировать, самце.

Волна неведанного доныне возбуждения накрыла Юстину с головой. Соски предательски реагировали на прикосновения его зубов, сердце выстукивало учащённую барабанную дробь, а дыхание, сбивчивое и прерывистое, то и дело с придыханием вырывалось из груди, победным маршем отзываясь в душе господина Романова.

- Кстати, детка, ты придумала себе имя? – Григорий широко улыбался, позволяя шаловливым пальцам Юстины дотронуться до его плоти.

- Вера, можешь звать меня Вера! - изогнулась она, скользя языком по его груди, - Мартынова Вера Владимировна!

- Я буду звать тебя Юстина. Кстати, паспорт и всё остальное будет готово через пару дней.

- Выходит, теперь я буду жить по фальшивым документам…

- Обижаешь, - Григорий убрал с лица Юю длинную прядь волос,- документы настоящие!

Он властно, словно имея особенные, эксклюзивные права на владения этой женщиной, стремительно вошёл в неё, и Юстина изогнулась кошкой, со щемящей радостью принимая в своё лоно его распалённую плоть. Наверное, не было в тот момент человека, счастливее, чем она. Душа её пела и ликовала, она вся озарилась волшебным свечением, растворилась в нём, напоминая собой чудесный цветок, тянущий свои лепестки навстречу ясному летнему солнцу.

Казалось, Григорий возымел над ней чарующую власть, раз та, забыв о своих проблемах и невзгодах, могла думать исключительно о том, как удержать около себя этого невероятно сексуального мужчину, обладающего той самой опасной харизмой, которая обычно пленяет подавляющее большинство представительниц слабого пола.