Попаданка по-эльфийски

Я закрыла уставшие глаза, пытаясь успокоиться. Ну ещё была надежда, что все происходящее просто кошмарный сон. Но нет она продолжала стоять грозным изваянием.

- Я жду.

- Чего? - голова работать отказывается. Совсем.

- Когда ты позвонишь! - она специально делала ударение неправильно, лишь бы окончательно выбесить меня.

- А вам так и не пришёл тот учебник по красивой и правильной речи? Простите, хоть это и я его вам подарила, но повлиять на ускорение его доставки не могу.

Даже под толстым слоем маски было заметно, что её лицо побагровело от злости.

- Да как ты смеешь ТАК со мной разговаривать, сопливая девчонка! - от её визга мои барабанные перепонки готовы были лопнуть. - Я, почётный житель нашего города, ветеран труда...

Иногда мне кажется, что большую часть свого "титула" она сама же и выдумала. И при каждом удобном случае она жужжала о нем каждому встречному-поперечному, посмевшему перейти ей дорогу.

-... а ты ничем не лучше своей бабки потаскухи! Яблоко от яблони, как говорится.

В следующую секунду по всему подъезду прошло эхо от визга держащейся за сломанный нос ведьмы.

До самой смерти бабушки эта дрянь портила ей жизнь. Школьная жизнь - испорченные вещи, выкинутые в окно тетради с контрольной работой, обрезанные косы; военное время - вечные лже-доносы командирам; её первая работа в хорошей высокооплачиваемой фирме - увольнение в первый же месяц; увела прямо перед свадьбой её первую любовь, Евдокима Прохоровича; и эти вечные скандалы по любому поводу в этом доме. Эта стерва ещё и после смерти бабушки смеет её оскорблять.

- Еще раз, - говорю тихо, еле сдерживаясь, чтобы не закричать, - услышу от вас хоть слово о моей бабушке, я спущу Шокера с поводка. И это сойдёт мне с рук. А сейчас вон отсюда! - последнее слово кричу, разрывая горло.

Сил моих больше нет. Я с грохотом закрываю перед кровоточащей рожей ведьмы дверь, не без удовольствия отмечаю, как её лицо искажается от злобы.

Устала. Как же я устала от сегодняшнего дня. Облокачиваюсь спиной на холодную дверь.

Ноги не держат и я сползаю на пол и прячу слезы в сложенных руках. Какая же подлая женщина! А она продолжала там стоять и кричала, что вызовет полицию и меня выселят. Ну что ж, удачи ей. А у меня есть дела посерьёзнее.

На ватных ногах я вернулась в комнату. От увиденного сонность, как рукой сняло, а в области живота все болезненно скрутилось. На полу лежал Шокер, связанный какой-то светящийся верёвкой. А на стуле никого. С него лишь свисали полоски скотча.