Его жизнь в моих руках

Краем глаза вижу сверкающие, начищенные до блеска мечи и расписные колчаны со стрелами, кожаные доспехи и серебряные винные кубки.

Ни одного, даже маленького окна, только посреди Зала полыхает огромный очаг, отбрасывая тени. На стенах закреплены массивные масляные светильники, пол под ногами каменный, с узорчатой кладкой.

Справа на возвышении полукругом стоят кресла Главы клана и Старейшин. Рядом, ниже на ступень, сидят их жены. Моя мать тоже там, первая из женщин, ближе всех к главе клана.

Напротив Главы и трех Старейшин, по ту сторону очага, расположены резные кресла для гостей.

Сегодня гостей немного – всего двое.

Сидящие в Зале будто не замечают девушек-прислужниц, продолжая свой весьма эмоциональный разговор.

Едва войдя в помещение сразу улавливаю сгустившуюся напряженность, дышать буквально трудно, того и гляди, воздух затрещит.

Придумываю себе?

Ищу глазами и вижу Кэйру, вцепившуюся в подлокотники. Рядом с креслом небольшая деревянная подставка на витой ножке, на которую и вмещается разве что серебряный кубок с питием.

Лицо Кэйры потеряло все краски, губы сжаты в тонкую линию. Она не замечает меня, кажется, словно и не дышит, не отводя взгляда от развалившегося в своем кресле Фиара.

Узнаю его сразу, с трудом заставляя себя не пялиться в упор. Неприятие окутывает облаком.

Его соратник сидит рядом, смотрит через огонь на Аскарта. Глава нашего клана непривычно мрачен и собран, не отводит взгляд от Главного Воителя Воронов.

- Прежде всего, поймите, у вас нет иного выбора, - постукивая пальцами по резному подлокотнику, говорит Фиар. – Либо вы соглашаетесь на наши условия, либо мы заставим вас согласиться. Повторяю, ваш клан пленят, мужчин вырежут, а женщины и дети будут переданы в услужение. Решайте скорее, потому что времени на размышления попросту нет.

От услышанного едва не спотыкаюсь, горячий настой проливается на пальцы, и я с трудом удерживаю в руках чашку.

Безумие какое-то. В голове не укладывается услышанное. Не могу собрать мысли в единое связное целое, думая только о том, чтобы не споткнуться и не пролить горячее питье.

Искоса поглядываю на неподвижно застывшую фигуру матери. Целительница клана похожа на бледную бескровную статую, усаженную в кресло.