Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

Два десятка лет! Я не видел тебя, не знал, что с тобой… Да ничего не изменилось, душа твоя чёрствая, а сердце всё такое же каменное…

Обвив его шею, Родослава прильнула к губам, прекратив поток негодования. Чувствуя, как сильные руки сжимают талию, не пыталась отстраниться, ждала.

— Не откликаешься на мою ласку, — шепнул в её губы Велибор, — холодная.

Подушечками пальцев коснувшись её щеки, воевода всмотрелся в дым серых глаз. Не найдя в них ответа, разжал объятия.

— Ты же хотел, дабы я так тебя проводила? — изогнув бровь, богатырша озвучила его мысли.

— Нет, — устало выдохнул воин, — не так. Не откликаешься на мою любовь, что с летами не меркнет, не принимаешь меня.

— Я тебе дала всё, что токмо могла, — всё так же спокойно проронила Рода, — даже больше. То ты меня не принимаешь, Велибор. Два десятка лет прошло, а ты ничего не понял.

— Куда мне, — рыкнул воевода и зашагал к коню.

Запрыгнув в седло, он подал знак дружине и помчался во весь опор прочь от острога. Родослава долго смотрела ему вслед, пока массивные врата не сомкнулись, укрыв друга от её глаз.

Развернувшись, воительница жестом велела кому-то следовать за собой. От тени дружинного дома отделилась фигура, не выходя на свет, направилась к избе Акима. У крыльца колол дрова Рагдай, пытаясь скоротать время ожидания. Подойдя к нему, Рода опустилась на сложенные у избы брёвна.

— Сказала ему? — отбросив расколотое полено и вонзив топор в пень, спросил Рагдай.

— Нет, — бросила она, высматривая в небе Каркуна.

— Отчего?

Рода пристально взглянула на него, ухмыльнулась:

— Да он токмо про Навь услышит, разразится пуще грома да из острога не уедет… А он в крепости надобен, не должно быть бреши в границах наших.

— Оно верно, — вздохнул Рагдай; заприметив Каркуна, вытянул руку. Ворон плавно опустился на его предплечье, уставился на хозяйку.

— Можешь подойти, — рассматривая ворона, проронила Рода.

Из-за поросшей мхом стены вышел Марун, сел рядом с воительницей. Вытянув руку, присвистнул.

— Слушаю тебя, мати, — сказал наворопник, поглаживая спину ворона.

— Через три дня пойдёшь со мной, — тихо заговорила она, — дорогу запоминай, ибо как она сложится, сама не ведаю. Оставишь меня в лесу да сюда воротишься. Время придёт, я за тобой Каркуна отправлю.

— Всё сделаю, — кивнул Марун.

Смоляная прядка, выскользнув из-за уха, зацепилась за его стриженую бородку.