Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

Ясноокая Дивия развернула серебристую вуаль, отгоняя мрак, освещая лик спящей Тары. Тени осели меж вековых сосен, прячась под раскидистыми лапами. Казалось, лес безжизненен, пуст, но в полной тиши был различим малейший шорох. Шум совиных крыльев и писк несчастной жертвы, клацанье волчьих зубов по костям добычи – лес наполняла жизнь, жизнь одного, текущая из смерти другого. В непрерывном круговороте, сотворённом Родом, не было скверны – таково равновесие миров. Но сегодня, в эту ночь оно пошатнулось. Тени Нави липкой сетью пронзили Явь, выстелились по сизой траве, потянулись к высоким стенам острога.

Взволнованно отбросив серебряные кудри, Дивия всмотрелась в порождение чуждого мира – оно имело цель, кралось к избе, в самое сердце воинского укрепления. Светом отделившись от лунного диска, Богиня заколотила по закрытым ставням, желая пробудить спящего витязя, но тщетно. Пытаясь найти малейшую щель, Дивия стремилась отпугнуть тени, не дать выпить души живых…

Щебет птиц – дивное пение на фоне скрипа телег, сотен голосов и зазывных речей, доносившихся с ярмарки.

Прячась от жаркого взора Ярилы, Аким наблюдал за игрой своих детей. Беляна – строгая, но любимая всем сердцем жена – выгнала домочадцев в сад, дабы спокойно прибрать терем. Теперь глава семейства был за няньку. Устроившись под тенью груш, он наблюдал за старшими: Арина – его первенец, девица на выданье – мастерила кукол для трёх младших сестёр, чему те очень радовались, подавая цветные лоскуты и ленты; а вот единственный сын и ученица, ставшая воеводе дочерью, как всегда бились на мечах. На деревянных, а посему можно было не переживать ни о чём, лишь любоваться красотой их движений. Столь редкие минуты, проводимые с детьми, столь сладостное время.

— Демир, она щас тебя загоняет, а опосле бока намнёт, — усмехнулся отец.

Четырнадцатилетний отрок, бегло убрав с лица русый локон, ухмыльнулся в ответ:

— Да я её сам загоняю.

Сестра лишь скривилась на это, вывернувшись, проскочила под его рукой, попутно ударив рукоятью по рёбрам.

Рыкнув, Демир потёр ушибленный бок, вновь атаковал.

— Роду загоняет он, как же, — буркнул Аким, следя за выпадами сына. Всё в его движениях было правильно, отточено, но жилистая девчонка крутилась и прыгала, припадала к земле и выворачивалась. Светло-русая коса извивалась змеёй, серые глаза блестели озорством и непомерной жаждой победы. Поглощённый боем, воевода шепнул: — Роду гонять, равно что малька в пруду голыми руками ловить.