Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

Аким вымучено взглянул на серебряный диск, стелящийся по комнате свет – незримая Дивия восседала на оконной раме, изгоняя тьму из светлицы*. Воевода вытянул руку, словно желая дотронуться до мерцающих локонов Богини.

— Я стар, Велибор, да не так, дабы во сне дурном задохнуться. Плохо у отца свого науку ведовскую перенимал, да всё ж способен отличить Дрёмы веяние от колдовства.

Велибор опустился на земляной пол, непонимающе уставился на учителя.

— Ты загадки-то не гадай. Нежто портит тебя кто-то? Извести желает? Раз в Яви тебя достать не можно, через Навь увести хочет?

— Значит так, — кивнул Аким.

Фыркнув, Велибор ударил ладонями о колени, загремел:

— Да кто зла тебе желать может, батый? Тебя каждый уважает, с тебя пример берёт!

Гость лишь кивнул в ответ.

— Не среди нас колдун, — ухмыльнулся Аким, — давно по земле-Макоши* хаживаю, много врагов нажил. Не дадут они мне от тоски помереть али тленом в срок положенный обратиться… Говоришь, окно отворил?

— Свет, — улыбнулся Аким, указав ничего не понимающему ученику на луну.

— Батый, ты б отдохнул малость. Видно колдун тебя знатно во сне-то приложил, — нахмурился Велибор.

Аким растёр ладонями глаза, помял виски. Вновь уставившись на Велибора, заговорил вкрадчиво:

— Сослужи мне службу, сынок. Разыщи Демира с Родой… Нет, найди Роду, а она уж сама Демиру весть передаст. Скажи, что беда мне грозит, что жду их.

Веко Велибора нервно дёрнулось, поднявшись с пола, он нахмурился, закрутился, не зная как ответить.

— Давай я за Демиром поскачу лучше, а к берегам Невера Злата отправлю.

— Нет, — осёк Аким, — времени у меня нет, следующая ночь может прибрать меня. Покамест ты до Византии доберёшься, я точно помру. А Родославу ты знаешь, норов у неё что у зверя дикого – сыта будет, помилует; голодна – проглотит Злата твого с потрохами.

— Ой, ну какой зверь, батый? — отмахнулся Велибор. — Баба, аки баба, имя твоё услышит, так прискачет мигом.

— Я желаю, дабы ты ей весть дурную принёс, — настаивал воевода, — дабы от родного человека о том узнала, а не от учеников твоих.

Замерев, Велибор потупил взор, пытаясь не провалиться в муки прошлого.

— Какой же я ей родной? Отреклась от меня да рада тому была.

Аким ударил кулаком по деревянному изголовью, отчего то жалобно заскрипело.

— Во власах твоих уже седина блестит, дочери твои уж замуж повыходили, а ты всё слёзы льёшь, обиду тая.