Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

— Эх, друже, не познал ты ещё того дивного чувства, что люди любовью зовут. Не сразила сердца твого млада, не смешала думы, не поселилась в душе.

— Да ладно, — ухмыльнулся Бер. — Неведомо тебе, какие толпы по душе моей топчутся.

— Эх, правда, — оживился Баян, усаживаясь на пень. — Здесь девок красных мало, а вот стоит по родной земле пройти, так взор разбегается – одна другой краше. Все милы, нежны, веселы. Как себе жену выбрать?

— Одну, — подняв палец вверх, заметил Волот.

— Да-да, Бер, одну, — затараторил Баян, проведя по струнам.

— Да помер бы, — ухмыльнулся Баровит, — от натуги али от груза их желаний.

Под смех друзей Баян запел:

Ой вы, млады-младушки, девицы-красавицы,Что ж мне делать молодцу,Как со всеми справиться?Рвёте душу маетну на кусочки малые —Кого ж мне выбрать жёнушкой, невестушки прекрасные?Вот хожу по светушку, в лики ваши глядая.Что ж мне делать, Лелюшка?Помру так неженатым я.

— Нет, братцы, — опустившись на бревно, сказал Ждан, — когда сердце дрогнет, когда весь мир померкнет, когда душа затрепещет от одного лишь её взора, вот тогда вы поймёте, что та дева самая-самая.

Волот с Баяном и правда не понимали терзаний друга, а вот Баровита эти слова тронули за живое, словно кольнули в незаживающую рану. Закрыв глаза, он вспомнил встревоженный взгляд, прикосновение тёплых рук к кровящей щеке. Вмиг сердце учащённо забилось, жар растёкся по груди. Баровит оглянулся в поисках Умилы, а найдя её, застыл, словно каменный, — она улыбалась Ратмиру, а тот обнимал её за талию, увлекая за собой.

— Довольно лясы точить, делом пора заняться.

— Да мы токмо тем заняты, что дела делаем, — насупился Волот, — без отдыха, без продыху.

— Выбрали старшего на главу себе, — кивнул Ждан.

Баян сильнее ударил по струнам, заиграл громче.

— Разлюбезный наш старший брат, — улыбнулся он, — скажи, коя песнь тебе милее? Токмо для тебя играть стану…

***

Старательно подрезая оперение стрел, Радмила бегло посмотрела на хохочущих дружинников – Волот опустил что-то на плечо Ждана, отчего тот закрутился волчком.

— Боровы такие, а всё играются, аки малые.

— То мужики, — со знанием дела пробурчала Умила, проведя камнем по лезвию сабли, — они завсегда в душе чадами остаются. У них всё в рост, рамена да бороду уходит.

— Ага, — кивнула лучница, убирая стрелы в тул.