Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

Осторожно проведя ногтем по лезвию, Умила удовлетворённо улыбнулась, убрала саблю в ножны, положила камень в суму.

Крепкие руки обхватили девичьи плечи, сжали омуженок в объятиях. Пискнув от неожиданности, девушки уставились на нарушителя спокойствия – Ратмир широко улыбался им. Голубые глаза юноши блестели озорством, ветер трепал русые кудри.

— Тьфу ты, Ратмир, — буркнула Умила, — напугал.

— Болезный, — сорвалась Радмила, — у нас токмо что у обеих в руках оружие было! А кабы мы тебя с перепугу ранили?

Отстранившись, дружинник ухмыльнулся:

— Потому-то я дождался, покамест вы с заточкой управитесь.

Довольно вам скучать, покамест мужики ваши мыша вооружают. Идём пирогов наедимся.

— Греческих? — поморщилась Радмила.

— Нашенских, — улыбнулся Ратмир. — Здесь недалеко от мельницы живёт пекарь, жена его – тархтарка. Посему ватрушки, пироги, расстегаи – всё, по чему душа на чужбине тоскует, – печь обучен. За серебро всего что угодно напечёт.

— Тогда поспешим, — шепнула Умила, поднимаясь с земли, — коли Волот прознает, то ничего нам не останется.

Вытянувшись во весь рост, Радмила неторопливо направилась за подругой, навалившейся на плечи Ратмира.

— Не знала, что ты такой обжора, — похлопав друга по животу, ухмыльнулась Умила. — Отчего тогда худой такой?

— Я не худой, — нахмурился дружинник, положив ладонь на её спину, — я слаженный да высокий. То ты всех по братьям своим равняешь да отцу.

— Ой-ой, — деланно заломив руки, заохала лучница, — поди, обидела ты, Умилка, дружинника катайского.

Притянув и её к себе, Ратмир улыбнулся:

— Не на что мне обижаться. А мясо нарастёт… Вот наедимся, аки следует, так нарастёт разом.

— То не мясо, — заметила Радмила, — то сало нарастёт.

***

День иссякал. Закат пунцом растёкся по небу, калёным железом улёгся на горизонте. Тишь воцарилась в засыпающем лесу, лишь шёпот реки нескончаемо пронизывал округу. Здесь русло Невера раздваивалось, расходилось в разных направлениях. Полозов – малый портовый городишка – устроился на каменистом береге, ожидая путников.

Сваи удерживали помост, поднимая его над чёрными волнами, свет лучин скудно освещал оконца, пламя факелов дрожало в сторожевой башне. Заприметив одинокую ладью, дозорные поспешили к вратам, стрельцы опасливо вложили стрелы в луки.

Не дожидаясь, пока опустят настил, один из воинов спрыгнул с борта ладьи на помост, зашагал по мокрым доскам.

— Отворяйте ворота – свои! — раздался низкий женский голос.