Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

Всё аки положено – бабы по дому хлопочут, старики – малых нянчат, а мы на охоту да в походы.

— Вот так просто? — ухмыльнулся друг. — Думаешь, семья сама по себе строится?

— Отчего нет? — пожал плечами Бер.

— Ну, Волот, — рассмеялся Баровит, — завсегда у тебя всё проще пареной репы.

— А у тебя завсегда сложней, — заметил Волот. — Иной раз лучше на поводу у сердца пойти, чем душу себе рвать. Покамест ты шаг первый не сделаешь, не узнаешь, напрасны твои сомнения были али нет… Полегчало тебе, брат?

— Полегчало, — кивнул Зорька.

— Отчего сразу мне не открылся?

— Оттого, что дурак, — улыбнулся Баровит, — думал, сам управлюсь.

— Забывать ты стал, что мою силу своей обратить можешь, лишь слово сказав.

— Помню о том, — обняв его, сказал Баровит, — тревожить тебя не хотел.

— Не хотел он, — фыркнул Волот, — а так всех встревожил, меня да Умилу… Ты найди слова для неё, брат, найди.

_____________________________________________________________________________

Гудок* - старинный русский струнный смычковый музыкальный инструмент.

Верченье* - мясо, дичь, рыба, субпродукты, приготовленные на вертеле.

Вуй* - дядя по материнской линии, брат матери.

Стремление

Угольно-чёрные тучи тянулись по сапфировому небу, поглощая пламя зари, закрывая очертания луны. Сумрак Нави заполонял округу, смолой цеплялся за сплетённые кроны, крыши дозорных башен. Факелы вспыхнули в Кийском остроге намного раньше, чем обычно. Дружинники готовились к грозе: крепче запирали стойла, уносили с улицы сёдла и сохнущую одежду.

Воевода медленно вышел из своей избы, тяжело опустился на скамью. Каждый час с той ночи, что едва не оборвала его жизнь, Аким чувствовал, как силы иссякают. Он спал беспробудно весь день, но с наступлением вечера сон вновь оседал на веках. Что-то выпивало его, словно воду из кувшина, медленно. Прислонившись затылком к стене, воевода поднял взор – затянутое тучами небо нависало над ним так низко, что казалось, вот-вот рухнет, раздавит. Аким поднялся на непослушные ноги, отмахнувшись от чего-то, направился к башне. Лестница казалась бесконечной, тёмный коридор сжимал плечи, голова шла кругом. Кое-как выбравшись из башенного чрева, Аким вышел к дозорным. Рагдай протянул ему руку, подвёл к бойнице.

— Батый, ты бы отдохнул.

— Да, отче, — обеспокоенно пролепетал молодой стрелок, — полежал бы ещё малость. Экая хворь тебя одолела.

— От старости отлежаться не можно, — ухмыльнулся Аким, сжав деревянное обрамление бойницы.