Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

— Отчего мне она ничего не сказала? — отбросив его руку, шепнула лучница.

— Вот тебе нанялась, — поникла Малуша. — Молчала б себе.

— Не кручинься, — похлопав девушку по плечу, заверил Волот. — С нами поживёшь, бабе-Голубе помогать станешь, опосле видно будет.

***

Кровь била в виски, щёки пылали. Умила молнией пронеслась мимо дружинных братьев, подскочила к шатру, желая скрыться ото всех, но крепкая хватка сжала запястье, не дав войти. Развернувшись, омуженка увидела Баровита; возмущение застряло в груди, не решаясь излиться.

— Постой, — улыбнулся витязь, коснувшись её плеча. — Что же ты сорвалась?

Омуженка смотрела на него, утопая в цветочном меду выразительных глаз. Нежный взор кутал теплом, успокаивал, но было в нём ещё что-то. Нечто пленительное, доселе неведомое, проникало в самое сердце, заставляя неистово биться.

— Ворожишь меня взором, — пролепетала Умила. Опомнившись, опустила глаза. — Почто?

— Не всё ж тебе меня жаром опалять, — заметил витязь. Осторожно коснувшись её подбородка, заставил посмотреть на себя.

— Что тебя обидело, родимая?

— Да что Волот понимает? — возмутилась омуженка. — Токмо знает, как девкам подмигивать, всё ему хохотать лишь бы.

— То ж Волот, — улыбнулся Баровит, убрав с горящей щеки золотистый локон. — Чему дивишься? Пущай себе хохочет.

— Ты, — нахмурившись, Умила легонько толкнула витязя в грудь, — ты тоже хорош. Нет бы самому Малуше сказать.

— О чём? — изогнув бровь, спросил витязь. — Что ты мне не жена? Зачем объяснять что-то девке, кою токмо сегодня в очи увидел? Ты рядом была, обнимала меня – что мне за дело до её слов?

Чувствуя, как его руки ползут по спине, как прижимают к каменной груди, Умила теряла дар речи.

Голова кружилась, мысли разбегались. Его голос дурманил разум, горячил кровь.

— Что-то не то меж нами происходит, — шепнула она, скользнув ладонью по широкому плечу.

— Отчего же?

— Я воин, — помолчав, выдавила Умила.

— Я тоже, — перебил Баровит, прижав её кисть к груди. — Мы живём не войной, Умила, мы храним мир.

Храним, дабы жить, аки сердцу любо. Любо нам вместе быть, так к чему слова чьи-то? Воротимся в Камул, за хлопоты домашние примемся, к работе какой приладимся. А дальше видно будет, чего душу зазря теребить?

Не в силах сказать что-либо, Умила опустила голову на его грудь, обняла каменный торс. Вслушиваясь в стук сердца, закрыла глаза. Баровит нежно поглаживал золотистые волосы, стараясь не замечать пристальных взоров перешёптывающихся дружинников.