Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

Взываю к Тебе, Марена Свароговна, не оставь витязя светлого, что верой, правдой до вздоха последнего хранил земли Тарха да Тары, хранил люд славянский.

Сжав сплетённую куклу, Рода протянула её своему воину. Следопыт поднёс к ней факел, и огненные языки перекинулись на сухую траву. Поднявшись, богатырша зашагала по спирали к кострищу. Уложив горящую куклу на связку хвороста, в последний раз взглянула на отца.

— Знаю, что завсегда будешь со мной, — сказала она. — Да ты знай, что любить тебя не перестану, навсегда в сердце сохраню.

Повернувшись спиной к занимающемуся пламени, Рода закрыла глаза; коснувшись пальцем лба, очертила перевёрнутый треугольник. Медленно ступая по спирали, она направилась к выходу из круга, проговаривая еле слышно:

— Аким, сын Абатура – отец духа мого – покинул Явь, ты прими его, Марена-Матушка, в царстве своём духовном. Ты вознагради его по достойным делам его, по делам его праведным. Прости поступки скверные, кривду вольную да невольную, Духом своим Всесветлым очисть его, защити…

Выйдя из круга, Рода приняла у следопыта факел, бросила его на масляный след, устилающий тропку.

Огненный ручей побежал к кострищу, змеёй окутал столбы; разрастаясь, исходя жаром, заплясал на бортах лодки. Воины смотрели, как в золотистом сиянии утопал их воевода, наставник, учитель, отец. Дым поднимался в небо, расправляя серые паруса, увлекая за собой дух могучего тархтарского богатыря.

_____________________________________________________________________________

Ханьфу* - традиционный наряд, состоящий из платья-халата и широкого пояса.

Лунпао* - платье-халат, украшенное изображениями дракона (обычно жёлтого цвета).

Послание

Брусничным соком по лиловому шатру неба растёкся рассвет, окрасив багрянцем леса и луга, отразившись в быстром течении реки. Малые пташки завели песнь, перелетая с дерева на дерево, прячась в густых кронах. Выпрыгнув из-за куста голубики, серый заяц замер на полянке, втянул маленьким носом пряный воздух. Тихо, спокойно. Зверёк подошёл к берёзовому пню, заколотил лапками.

Едва уловимый хруст сухих веточек заставил зайца замереть; тень большой птицы скользнула рядом с ним. Не испытывая судьбу, серый нырнул в кусты. Любопытство смешалось со страхом, прижало ушастого к земле. Выглядывая из-за веток и груды сухой листвы, заяц взглянул на поляну – человек, неспешно ступая, появился в лучах утреннего солнца. Попятившись, зверёк вылез из укрытия и бросился наутёк, подальше от грозного охотника.

Но человек охотником не был.